Взглянув на часы, Каморин увидел, что была уже половина девятого. За окном - непроглядная темень. Идти в ночь, чтобы встретиться с глазу на глаз с убийцей - при мысли об этом ему на миг стало жутко. Чтобы успокоиться, он попытался представить себе Жилина. Тот запомнился совсем не страшным и даже в чём-то забавным - этакий благодушный, самодовольный здоровяк, любитель выпить и порассуждать велеречиво на свои философские темы. Хотя сейчас здоровья у него уже нет...
Дом номер девять по улице Челюскинцев Каморин знал хорошо. Бесчисленное количество раз он проходил мимо этой кирпичной пятиэтажки с красной неоновой вывеской "Пандора". Так затейливо назывался ювелирный магазинчик, перестроенный из трёхкомнатной квартиры на первом этаже. Странно, что ни разу ему поблизости не встретился старый знакомый. Или всё дело в том, что он со своей немалой близорукостью ходит без очков и способен узнать человека лишь вблизи?..
Когда он поднялся на третий этаж и позвонил, ему открыли не сразу. Сначала он услышал шорох за металлической дверью и почувствовал, что через глазок его рассматривают.
- Вы один? - глухо спросили из-за двери.
Он закивал утвердительно и даже постарался ободряюще улыбнуться. Дверь бесшумно открылась.
- Проходите! - тихо сказал худой старик с серой истончённой кожей и мешками под глазами.
Каморин удивлённо всмотрелся в хозяина, не узнавая своего давнего знакомого, а тот левой рукой придерживал дверь, правую же прятал в кармане потёртого чёрного пиджака.
- Ну проходите же! Скорей!
Каморин опомнился и переступил порог. Тотчас дверь за ним закрылась. Теперь он стоял вплотную к Жилину, от которого пахнуло чем-то несвежим, тяжёлым. Жилин плечом слегка подтолкнул его, вдруг перейдя на "ты":
- Проходи! Разуваться не надо!
Каморин пошёл вперёд, осматриваясь. Сумрачная прихожая, небогатая, но с претензией на уют, с зеркалом на стене, ящиком для обуви из ДВП под ним и тёмным паласиком на полу, носила отпечаток женской заботы, но в квартире Жилин был явно один. Прихожая переходила в короткий коридор, который заканчивался открытой дверью в довольно большую освещённую комнату - так называемый "зал" советских квартир. Каморин увидел там тахту с тремя большими подушками, напротив неё шкаф с полированными дверцами, рядом со шкафом кресло, и в углу, у самого окна, водружённый на низенький столик, старый цветной телевизор, который ни с тахты, ни с кресла нельзя было смотреть удобно, не скособочившись.
Жилин махнул рукой на тахту:
- Присаживайся!
Каморин послушно присел на краешек тахты. Жилин опустился на кресло напротив. Слегка наклонив голову, он тяжёлым взглядом исподлобья несколько мгновений рассматривал Каморина, затем на его лице появилась злая усмешка:
- А выглядишь ты скверно. Хотя чуть лучше, чем я, умирающий от рака. С чем пожаловал?
- С вопросом, который касается Ольги Сергеевны и одного предпринимателя. Сейчас объясню, в чём дело. Был такой предприниматель Чермных, недавно убитый. В его убийстве подозревают, как ни странно, меня. То есть у следователя есть такая версия. Пока я не фигурант уголовного дела. Между тем Чермных оставил Ольге Сергеевне часть своего состояния. И по некоторым основаниям я предположил, что... ты причастен к его смерти...
Каморин запнулся, произнося "ты": сейчас ему менее всего хотелось обращаться к Жилину таким образом, как бы уравнивая себя с убийцей, но почему-то уклониться от панибратского "тыканья" казалось невозможным.
- По каким таким основаниям?
- Я видел Ольгу и знаю, что она - дочь Чермных. Сходство несомненное...
- И ты не побоялся сунуться к предполагаемому убийце, которому нечего терять?
- Но ведь между нами обид нет... Зачем тебе меня убивать? К тому же сейчас у меня в жизни всё так плохо, что и умереть не страшно...
- А, вот как... - Жилин рассеянно потрогал левой рукой остатки волос на темени, а правую вытащил из кармана. - Ты думал, у меня пистолет? А я его сразу выбросил... Знаешь, я как раз хотел всё рассказать... Кому-то... Облегчить душу!.. Только нужно заключить джентльменское соглашение: ты мне дашь время, чтобы спокойно умереть. Хотя какое тут к чёрту спокойствие! Это просто фигура речи... Я хочу сказать только: умереть без общения со следователями... Мне ведь немного осталось, максимум - месяц. За это можешь записать на видео моё признание. Смартфон с тобой?
- Со мной. И я согласен. Обещаю не обращаться к следователю, пока ты жив. - Доставай смартфон!
Неловкими, будто чужими руками Каморин достал из кармана смартфон и навёл объектив на Жилина. Тот выпрямился и, глядя прямо в тусклый пластиковый глазок аппарата, заговорил тихим, невыразительным голосом:
- Я, Жилин Сергей Викторович, заявляю, что убил Чермных для сведения с ним личных счётов, а каких именно - это никого не касается. Убил потому, что болен раком в финальной стадии и хотел перед смертью избавиться от ресентимента - этого тёмного сгустка сожалений и обид. Я не был злым человеком, любил этот мир и жил с желанием добра для всех. Прощайте, сожаления! Прощай, жизнь!
