ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ ПЕРЕД РАССТРЕЛОМ
V
Неожиданно Башкин услышал:
─ Что, солдат, страшно умирать?
─ Не знаю. Не понял еще. Расстреляют, разберусь, ─ тихо отозвалась безвинная обреченность.
─ Чего же плачешь?
─ С матерью прощался.
─ Безвинно страдаешь?
─ За мятеж. В сердце. Не поладил с командиром, сбежал на фронт. Изловили. Приговорили к смерти.
Полковник подышал на озябшие руки:
─ Крепись, солдат. Ты, конечно, поступил сумасбродно. И казни не заслуживаешь. Но у кого просить пощады? У прокурора? У Сталина? В такое, брат, печальное время мы родились. Родились впервые за миллионы лет! И так неудачно. Скорбь, скорбь человеческая. Печаль земная. И неземная. Сколько уже безвинных прошло через сталинские камеры пыток, лагерей смерти!
Фашисты напали внезапно! Я храбро бился у Бреста! Был ранен. Попал в плен. Колоннами гнали фашисты в плен Русского Воина по смоленской дороге. Миллионы загнали за колючую проволоку, а я бежал, дабы сражаться Отечеству. Оказывается, зря бежал! Усомнились! И загнали в темницу. И теперь расстреляют. Как предателя. Врага народа.
Почему усомнились?
Он сжал кулаки. И ударил ими о стену:
─ И поделом мне! Поделом! Я Иуда! Иуда русского народа! Я проклинать себя, что предал народ Руси, отдал талант полководца большевикам. Я думал ─ они за народ! Но так оказались одни евреи! Господи, зачем им народ Руси? Только грабить и грабить!
И кому он нужен, беспутный народ?
И раз я иуда, значит, и должно Палачам Неба и Палачам Руси меня убить!
Предал народ, не имеешь права жить! Я с честью принимаю наказание, ибо то наказание от Бога! За предательство России. И ее доброго, верноподданного люда!
Он неожиданно смахнул слезу.
─ Сорок бочек арестантов! Кажется, я плачу.
Башкин не знал, как себя вести. Осуждать ли смертника, сострадать ли ему? Он уходил из жизни. Уходил с обидою на себя, на время, которое его обмануло. Полковник выстрадал свою боль. И теперь облегчал ее откровением. Что ж! И перед смертью надо любить добро, правду, людей.
Помолчав, Башкин сказал:
─ И мне жалко свою жизнь. Больно, что мой побег оказался роковым. Но что мы? Не погибла бы Россия.
Полковник добродушно посмотрел:
─ Любопытно, что вас волнует перед расстрелом, юный солдат! Не скорбите. Разгадывайте великую тайну смерти спокойно! Россия не погибнет. Немцу ее не взять. Сила у Отечества, как у Ильи Муромца. Она погибнет от ненависти друг к другу, от лени и бескультурья! Печально другое, после самозваного 17 года на Руси исчез народ, кто бы соединил в себе мудрость власти, величие духа, любовь и человечность! Русь с невиданными богатствами ─ сирота, какую будут грабить чужеземцы-евреи до истощения! И грабить от имени Ленина, лютого лжепророка, кто объявил: мы в 17 году они пришли на Русь строить коммунизм!
Все вывезут из Руси!
Все!
В России уже остались палачи и жертвы. Вся система правосудия выстроена с 17 года, ─ убивать, убивать, убивать! Раньше палач на Руси был изгоем, отверженным. Его назначали осужденного за тяжелые преступления. Они и жили в тюрьме. Им стыдно было показываться на людях. Теперь их ─ тысячи! Они уже не парии общества, они уже его элита! Гордятся своим палачеством! Как же! Убивают безоружного врага народа! Безоружного и без защиты! Рабы и те бились на арене Римского Колизея за свою жизнь, защищая себя и щитом, и мечом! Там, рабы, повторяю, рабы, и те слышали в себе ценность жизни, а теперь, полная, полная обесцененность жизни!
Куда скатилась великая Русь?
Куда мчится?
Не только в жизни, но в смерти обесценена человеческая жизнь! Погас человек, погасла Вселенная! Слышите, юноша, Вселенная погасла, и то не символ, то истина! Все погасло для человека! ─ и сама земля с поющими иволгами, и березка у озера, и небо, осыпанное звездами! Все погасло! Это же было земное творение! Творение от Бога!
