Он уже представлял себе, как умрет, как жаркие пули вонзятся в сердце. Но совсем неожиданно его повели не во двор тюрьмы, не к расстрельной стене, а по светлому коридору в зал заседания Военного трибунала. Председатель суда посмотрел с чувством, доброжелательно. Пояснил, что на имя Александра Ивановича Башкина пришли документы из Тульского обкома партии, из управления НКВД, какие выслали положительные характеристики на ополченца Тульского коммунистического полка, высоко оценивают его воинское мужество, какие воин проявленное в битве с фашистскими захватчиками на Смоленской земле. Вместе с тем, поступило прошение о помиловании Вяземского отдела прокуратуры, в силу чего Военный трибунал отменил приговор о смертной казни ополченцу Александру Башкину. И вынес новый приговор: за самовольную отлучку из Тесницого лагеря, приговорить его к десяти годам лишения свободы. Под стражу не брать, отправить на фронт в штрафные батальоны. Приговор утрачивает силу, если воин будет ранен или убит.
Воин Башкин не выдержал и заплакал. Слезы лились долго, неумолимо, с нервными рыданиями, словно в одно мгновение он до самого края понял, что такое Вселенная, какую великую любовь несет к жизни, какую великую тоску несет к смерти.
Успокоившись, он низко поклонился комиссару государственной безопасности третьего ранга.
Председатель трибунала благодарности не принял.
─ Извольте поклониться истинным заступникам, ─ сухо заявил генерал-чекист и степенно вышел из зала заседания.
Александр Башкин только теперь увидел на скамье помощника прокурора Василия Васильева и незнакомого человека в форме майора государственной безопасности.
Юрист подошел, пожал руку:
─ Как вижу, мы тебя прямо у эшафота остановили. Еще бы задержались документы на сутки, и вас бы расстреляли. Но все хорошо, что хорошо кончается. Не так ли?
Обреченный на жизнь, прислонил руку к сердцу.
─ Чем отблагодарить, не знаю?
─ Не трудитесь, ─ скромно отозвался помощник прокурора. ─ Я исполнил долг, защищал невинность, справедливость! Помог секретарь парткома Смоленского управления НКВД Евгений Ильич Фадеев; обе
Защищая город-крепость Ярцево, вы защищали его семью, отца, матерь, жену Ларису. Было бы глубоко не красиво, не ответить добром на добро.
Александр Башкин поклонился спасителю:
─ Получится выжить, детям накажу, дабы помнили вас, ангела-спасителя! Мне повезло больше, чем Христу, вы сняли меня с распятья! Я очень хочу жить! И очень хочу сражаться за русское Отечество!
Фадеев пожал ему руку:
─ Воюй, солдат! Фашисты перешли в наступление! Я назначен комиссаром полка в Вязьме! Вместе будем биться за Москву и Россию.
I
30 сентября Верховный правитель Германии Адольфа Гитлер повелел своим генералам взять Москву. По всему фронту началось крупное наступление под кодовым названием «Тайфун». Уже третьего октября танковая армия генерала-фельдмаршала Гудериана с боями пленила Орел. Фашистские самолеты-крестоносцы стали усиленно бомбить Тулу.
Танки Гудериана стояли у ворот Вязьмы, когда ночью из тюрьмы на волю выехал крытый брезентом грузовик, на борту которого находилось тридцать четыре воина-штрафника. В тряском кузове на скамье сидел Александр Башкин, кто, несомненно, помилован от Бога, ибо рассрелять его могли с полковником Павлом Розановым,
Старый, не раз простреленный грузовик, живо промчался по затемненным и безлюдным улицам Вязьмы, выехал на проселочную дорогу, миновал деревню Горнево, речушку Жереспею и устремился по старому смоленскому тракту в сторону Духовщины, ближе к городам Витебск, Демидово, где держала оборону армия генерала Рокоссовского.
Фронт был рядом. Бои не прекращались ни днем, ни ночью. Густо, жарко, долгими кострами горели в небе вспышки от орудийных выстрелов, близко слышались воющие свисты мин и снарядов. Черным пушечным дымом заполнилась вся земля.
Осветительные ракеты с трудом прорезали клубящуюся мглу. То вблизи, то вдали несли смерть пулеметные и автоматные очереди. Мимо по шоссе на скорости проносились колонны танков «Т-34» с десантом на борту, машины с прицепными орудиями.
