─ Не в полную силу, ─ с достоинством отвечает Башкин. ─ Мне было 18 лет, когда я ушел добровольцем сражаться за русское Отечество! Был не раз ранен. Политрук роты Ипполит Калина сообщил о награде! Вы считаете, там, в Смоленском сражении храбро, не жалея жизни, мог сражаться предатель и Каин Родины? Да, я самовольно покинув воинскую часть. Да, я поступил необдуманно, по глупости! Но в моем преступлении не имеется злого умысла. Я бежал на фронт!
Председатель трибунала выдает легкую усмешку, намеренно извращает смысл сказанного:
─ Вы бежали на фронт, но необдуманно и по глупости! Так вас надо понимать?
Башкин слышит, как омрачилась душа. Даже захотелось себя пожалеть. Все чувства ушли в грусть. Суд ─ игра с бесами! Не суд, а тайное судилище. И приговор уже вынесен, оттиснут на гербовом бланке черными буквами. Есть ли смысл на таком судилище доказывать свою невиновность? Что ты не враг народа? Боги Руси даже капельку-ягодку от милосердия, от человечности не уронили в чашу судилища, в человеческие души.
Одна скрытая холодность!
Одно скрытое равнодушие!
Вкруговую, один человек-палач, один человек-казнь!
Александр Башкин испытывает в себе бунт:
─ Вы правы, гражданин председатель Военного трибунала, я бежал на фронт и необдуманно, и по глупости! Знал бы, что попаду на суд к вам, не бежал бы!
Председатель суда вызов принял. Но разгонять шары не стал. Получилось все по уму, получилось ─ дерзость на дерзость! И что ценно, в дерзости узника была запрятана истинная правда, ─ не бежал бы по глупости на фронт, не попал бы на суд Военного трибунала. Все верно! На что обижаться? Поразил два зайца,─ и себя не дал унизить, и поставил на место генерала-чекиста,
Но суд надо продолжать:
─ Значит, вы не считаете себя дезертиром?
─ Сами поразмыслите, гражданин председатель Военного трибунала, как я могу быть дезертиром, Каином Родины, если я бежал на фронт, где смерть и пожарище, где пожарище и смерь, дабы сражаться за Родину!
Башкин смело посмотрел:
─ Я не могу быть дезертиром!
Председатель суда спросил строго:
─ Вы, получается, и присягу не принимали?
─ Почему? Принимал!
─ Я вами доволен, что вы тут не лжете, не изворачиваетесь, как змея под рогатиною, ─ похвалил его генерал-чекист. ─ К присяге прикладывается Указ Президиума Верховного Совета СССР от 6 июля 1940 года «Об усилении ответственности за самовольные отлучки и дезертирство»? Вы совершили самовольную отлучку, нарушили присягу! И значит, есть Каин Отечества! Не согласны?
Башкин глухо уронил:
─ Ваша правда. Во мне живет обостренная справедливость! Я не выдержал издевательств старшины! Останься я в Тесницком лагере, я бы избил зверя! Я не мог принять каторгу! Я воин, воин от чести, от совести, от русского горя! И видел себя там, где руссы сражаются за свое Отечество! И во мне взорвалось бунтарское чувство.
─ Готовы ли вы покаяться в своем грехопадении?
─ Да, я каюсь.
─ Можно ли ваше раскаяние понимать так, что вы осознаете свое преступление, свою вину?
Башкин кивнул:
─ Да, я осознаю свою вину.
─ Вам предоставляется последнее слово.
─ Что я могу сказать? ─ пригладил стриженую голову обреченный солдат. ─ Мне нечего сказать в оправдание. Я знаю, что меня ожидает. Смертный приговор. И расстрел. Но, поверьте, перед вашим судом я стою как человек с чистою совестью. Я не предавал Родину. Я желаю ей только добра. И скорой победы! Я не заслуживаю сурового наказания. Смерти от имени России! И прошу отправить на фронт в штрафные батальоны. Я кровью искуплю свою вину, о которой до конца не ведаю.
Я признаю, да, я совершил ошибку, нарушил воинскую присягу. Но я не враг народа, не предатель, не дезертир. Я сбежал из артиллерийского училища на фронт. Поверьте! И готов там оказаться! Разве моя Родина выиграет, если я буду убит у вас, как враг народа, в тюрьме? Какой смысл убивать живую человеческую душу, если я проклинаю себя за побег? И очень раскаиваюсь! И еще раз винюсь перед вами, моими судьями, судьями моей жизни и смерти. Я умоляю вас, пусть будет приговор с отсрочкою. Пусть меня расстреляют после победы! Мне больно умирать врагом народа! Дайте умереть в бою, воином Руси!
Накоротке посовещавшись, председатель Военного трибунала встал. Его волевое и красивое лицо, подернулось дымкою строгости.
Он стал заученно читать:
─ На основе проведенного в Вяземской тюрьме судебного разбирательства, Военный трибунал установил полную вину Александра Ивановича Башкина. Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, с учетом военного времени, за проявленную трусость, за дезертирство, порочащие звание воина Красной армии, он приговаривается к высшей мере социальной защиты ─ расстрелу. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Исполнить его должно за сутки.
Грозный судия внимательно и, казалось, с сочувствием посмотрел на осужденного:
─ Имеются ли у вас вопросы к военному трибуналу?
Александр Башкин пожал плечами. Он еще не осознал в
полную меру, что произошло.
─ Вроде все ясно, ─ он смахнул слезу.
─ Есть ли последняя просьба?
