– Да-да, Зоя Петровна, я всё понимаю, никаких поблажек себе, только отличная учеба и примерное поведение; да-да, я буду стараться, спасибо Вам за поддержку моей кандидатуры; да, я оправдаю Ваше доверие.
Зоя Петровна смотрела на него и думала: «Молодой, перспективный, но не понимает, что только усидчивостью в науке ничего не добьёшься, необходимы талант и немножко связей нужных людей, которые дружелюбно отнесутся к твоей научной работе, вовремя напишут хороший отзыв в специальной литературе и не будут сыпать на защите каверзными вопросами. Факультет должен каждый год предлагать кандидатуры в аспирантуру, а этот мальчик по баллам лучший кандидат. На этапе рассмотрения его кандидатуры нам за своего кандидата не стыдно, а как будет дальше, зависит от него самого и фортуны».
– Хорошего летнего отдыха, Руслан, и помни, о чём мы говорили, – она встала из-за стола. – Мне пора на совещание у декана.
– Зоя Петровна, спасибо Вам за поддержку, до свидания, – сияющей улыбкой одарил замдекана Руслан и вышел из кабинета. Он был сейчас самым счастливым человеком на Земле! «Надо зайти к Кате, обрадовать её, что мои документы отдали и есть огромный шанс стать аспирантом, и значит, я остаюсь в Ленинграде еще на несколько лет! Надо пригласить её в кафе, может, она согласится на бокал шампанского, ах, Катя-Катенька, любимая моя!» – и он шёл и напевал: – Ах, Катя-Катенька, любимая моя!
До общежития оставалось не более пятидесяти метров, когда он увидел Матильду. Настроение испортилось, он остановился, сердитый и на нее и на себя, зло подумал: «Как не вовремя сейчас эта встреча, противная навязчивая девчонка, не понимает, что она мне не нужна». Он резко развернулся и направился в противоположную от общежития сторону, но Матильда этот маневр заметила и побежала за ним.
– Руслан, подожди, нам надо поговорить, – голос её дрожал, в нём слышались слёзы, она тяжело дышала, а он шаг не замедлил, продолжал трусливо (сам себе сказал это) убегать от неё, но пройдя метров сто, резко остановился, Матильда на бегу врезалась в него и чуть не упала. Он стоял и зло смотрел на девушку. Молчал. Она тоже молчала, дышала тяжело и слегка покачивалась.
– Руслан, давай сядем на скамейку и поговорим, мне надо тебе важное сказать, – она огляделась по сторонам. – Вон там есть свободная скамейка, – указала рукой в направлении вперед. Они подошли к скамейке, Матильда села на неё, а Руслан остался стоять, с грозным и недовольным видом возвышаясь над девушкой, тем самым был в выигрышной по сравнению с ней позиции. Она смотрела на него снизу вверх; и её поза, и её взгляд вызывали в нём презрение и желание быстрее закончить этот разговор.
– Что важного ты хочешь мне сообщить? – сердитый тон и презрительный взгляд, по его мнению, должны были остановить Матильду, если у неё есть гордость.
– Руслан, мы с тобой уже не встречались две недели, ты меня избегаешь… – начала говорить Матильда, и её голос предательски задрожал. – Руслан, я тебя люблю и не могу без тебя, – на её глазах появились слёзы.
– Я не люблю тебя, – спокойно ответил Руслан, – ты мне не интересна.
– Но у нас же с тобой была близость, значит, ты меня любишь, – жалобно говорила Матильда.
– Близость и любовь между собой далеко не всегда связаны. Бывает просто секс – и всё. У нас был секс, только секс, – с сарказмом тихо ответил он и снова повторил: – только секс. Ты мне не интересна, и я тебя не люблю. Больше не приставай ко мне, поняла? Живи своей жизнью.
Матильда слушала его, не перебивая, с каждым его словом вжималась в скамейку, будто хотела в ней раствориться, закрыла лицо руками и заплакала. Руслан стоял всё так же, возвышаясь над ней, презрительным взглядом смотрел и думал о том, что зря связался с малолеткой – будет теперь бегать за ним, надо её отшить раз и навсегда, надо только сказать что-то такое, чтобы она больше не лезла в его жизнь.
Пока он думал, Матильда плакать перестала.
– Ты не можешь так поступить, – возбужденно заговорила она. – Я беременная, ты не можешь меня оставить.
– Не дави на жалость, Матильда, мне не нужен ребенок, ни сейчас, ни потом, да и не мой он, может быть. Избавься от беременности. Не знаешь как – спроси у матери, – Руслан говорил спокойно.
– Как ты можешь так говорить, ты у меня первый и единственный…
– Первый – да, согласен, но единственный ли – не уверен. Легла со мной – можешь лечь с другими, – ехидно улыбался Руслан. – Если будешь приставать ко мне со своей беременностью, я тебе устрою такое, что сама не захочешь говорить об этом, опозорю перед всем институтом, – он развернулся и пошёл прочь от Матильды. Он навсегда вычеркнул из своего сердца эту черноволосую красотку – так говорил он о Матильде своему другу Михаилу, когда отправлялся к ней на свидание.
