– Руслан Евгеньевич Мышловец? – звонкий девичий голос вывел Руслана из задумчивости. Перед ним стояла миниатюрная блондинка на высоких каблуках в мини-юбке и светлом жакете, небрежно наброшенном на плечи, она доброжелательно улыбалась ему.
– Да, я. А мы с вами знакомы? – и тут он понял, что задал глупый вопрос – он не знаком с ней, а она с ним знакома; внутренне напрягся, подумал: «Двух бед не бывать, а одной не миновать» – и выдавил из себя улыбку. Девушка, продолжая улыбаться, подхватила его под руку и сказала:
– Так будет правдоподобнее выглядеть наша задушевная беседа, – и, заглядывая ему в глаза, всем своим видом показывая прохожим, что встретилась парочка влюбленных, тихо защебетала: – Время от времени мы с вами будем встречаться, а сейчас я вам покажу номер телефона, вы его запомните и будете на него звонить по вторникам с девятнадцати до двадцати часов, – она развернула журнал «Огонек», во вкладке крупными цифрами был написан номер телефона, со стороны всё выглядело так, будто девушка показывает юноше что-то интересное в журнале и радостно ему объясняет, что именно, а он заинтересованно смотрит в журнал. – Запомнили? – спросила она.
– Да, – ответил он тихо. – Как вас зовут?
– Блондинка, – она улыбнулась. – Достаточно того, что я знаю, как вас зовут, – девушка обошла Руслана и встала с другой стороны, взяв его под руку, снова весело посмотрела на Руслана и продолжила тихим голосом: – Завтра вы зайдёте на кафедру, познакомитесь с доцентом Розенталем, он будет вас готовить для поступления в аспирантуру. Он известный ученый в стране, даст вам и знания, и рекомендации, но у него есть маленькая странность – выказывает недовольство действиями Правительства, пока очень робко, но вы же знаете – из искры возгорится пламя, а нам новый костер в стране не нужен. Вы будете передавать всё, о чем с вами будет беседовать Розенталь. Как вы это будете делать, вам расскажут по телефону, который вы теперь знаете. Вам всё понятно? – она озабоченно поглядела на Руслана, который в этот момент опять завис со своими печальными мыслями, что ему не отвертеться, влип навсегда, эти люди живым никого не отпускают…
Он посмотрел на девушку и серьёзно ответил:
– Да.
– Вы немногословны, но, может, это и к лучшему. До свидания, – она отпустила его локоть, махнула рукой и ушла в сторону, противоположную той, куда они шли вдвоём.
Руслан постоял немного один и, ссутулившись, направился в сторону Казанского собора. На аллее он заметил Веру и сидящую на скамейке Настю, но заметил настолько поздно, что свернуть или обойти девушек было невозможно, и он пошёл мимо них с рассеянным, будто бы ничего не видящим взглядом. Вера махала ему рукой, но он, не останавливаясь, прошел мимо. «Что же делать мне с Матильдой? – возник вопрос, и тут же пришел ответ: – Во вторник позвонишь по телефону и всё узнаешь, а пока сиди не дергайся и встречи с ней не ищи. Вторник через неделю!»
В деканате Руслану сказали, что Михаил забрал документы из института, в другой вуз перевелся, а Руслану необходимо было знать, куда исчез Миша, но он решил: придёт время – он с ним встретится и отомстит за сломанную жизнь, а сейчас хорошо, что Мишки нет рядом!
Доцент Розенталь оказался довольно молодым, ему не было и сорока лет, часто в разговоре Руслана называл коллегой, говорил, что у того большой потенциал, а Руслан отшучивался, что до коллеги ему шагать и шагать. Они говорили о русской и славянской литературе, об истории, о политике правящей элиты со времён глубокой древности до настоящего времени, о памятниках древней письменности и многом другом. Были еженедельные звонки Руслана по известному номеру, ему говорили, куда принести свои отчеты о беседах, иногда с ним встречалась Блондинка, тогда он получал новые вводные. Но он искренне не понимал, что крамольного в речах доцента. Всё, о чем они говорили, – это или обсуждалось в прессе (политическая ситуация) или в научной среде в специальных научных изданиях (литература, история). Не понимал этого Руслан до тех пор, пока Розенталь не завел разговор о цензуре и ограничении свободы слова, о психиатрических больницах, в которых содержатся неугодные властям люди, о нарушении, таким образом, свобод и прав человека. Руслан, далёкий от политики, был ошеломлён свалившейся на него информацией и ничего вразумительного ответить Розенталю на вопрос, как он относится к такого рода нарушениям, не смог. Розенталь улыбнулся и сказал:
– Поле не пахано, есть где развернуться, – похлопал Руслана по плечу и продолжил: – Мы с вами ещё на эту тему поговорим, коллега.
