– Товарищи, товарищи! – Глеб замахал руками. – Прошу прекратить научную дискуссию о возможных, но невероятных вариантах развития государства. Предлагаю выпить за дружбу и миролюбие.
– Хорошо, я всё сказала. На сегодня. Время покажет, что будет, – миролюбиво согласилась Настя.
Расстались они тепло, Глеб и Настя приглашали Илью запросто заходить к ним – им с Ильей было интересно и комфортно, так сказала Настя.
Переживая заново сегодняшний вечер, Илья чувствовал какую-то недосказанность, но что это могло быть, понять не мог. Настя на него произвела очень сильное впечатление своей эрудицией, умением спокойно вести дискуссию, не навязывая собственного мнения, а наоборот, вовлекая в дискуссию, с интересом выслушивала мнение Ильи (весь исторический разговор велся без участия Глеба, он с удовольствием наблюдал за беседой и откровенно любовался женой). Илья пытался оценить Настю так, как оценивал всех женщин: красивая она или не очень? И вновь улыбнулся: «красивая или не очень» к Насте к не подходит. У нее стройная фигура и миловидное лицо, пышные каштановые с рыжеватым отливом волосы, но внешняя красота в ней не главное – поразили Илью её глаза: зеленые, они восторженно смотрели на собеседника, широко распахивались, если она чему-то удивлялась, или превращались в щелочку, в которую просматривалось недоверие или несогласие с мнением собеседника; глаза притягивали к себе и не отпускали, хотелось в них глядеть и глядеть. «В них была мудрость, – вдруг пронзила Илью мысль. – Но Настя же очень молодая, какая мудрость, ты о чем? Зацепила тебя эта профессорша, – он улыбнулся. – Время покажет, что будет дальше».
– Настя, я тебя обожаю, – Глеб обнял жену, как только закрылась дверь за Ильёй. Он смотрел на неё, улыбаясь глазами, ещё крепче прижимал к себе. Она немного отстранилась от него и тихо сказала:
– Ты как цыган на базаре вел себя, будто продавал меня.
– Не продавал тебя, а гордился тобой, – сразу посерьезнев, сказал он. – Я иногда думаю: за что мне такое счастье выпало? Я тебя очень сильно люблю и боюсь потерять.
– Прости, я не хотела тебя обидеть.
Они вместе убрали со стола посуду, Глеб мыл её под проточной водой (он очень старался), а Настя вытирала полотенцем и ставила в сушилку. Закончив уборку, она улыбнулась, сказала, что он лучший муж на свете, и поцеловала его в щеку. Глеб от неожиданности проявленных женой чувств слегка опешил, удивленно посмотрел на нее, а потом крепко прижал к себе и тихо-тихо прошептал:
– Ты мне самый главный подарок в жизни. Спасибо тебе за всё и за это признание.
Они уже готовились ко сну, когда Глеб задал вопрос:
– Настя, мне кажется, ты заинтересовала Илью своим историческим профессионализмом. А если он предложит тебе войти в их рабочую группу, тебе будет это интересно?
– Вот это ты выдал – исторический профессионализм… – Настя нахмурилась. – Тебе не кажется странным, что ты стал превозносить мои умственные способности, часто не к месту? А по существу вопроса отвечаю: во-первых, не думаю, что мне будет сделано такое предложение; мы с разработчиками реформ, ожидающих страну, находимся в разных временных периодах; то, что было сегодня интересно Илье, не факт что интересно другим его коллегам; во-вторых, не думаю, что мне это интересно. Давай будем спать, уже далеко за полночь, а завтра на работу, – она быстро выключила лампу и легла в кровать, – спокойной ночи.
Глеб улыбнулся: «Заинтересовало тебя, моя милая жена, всё, о чем вы говорили с Ильей, но девушка ты гордая и напрашиваться не будешь, поэтому так и говоришь». Он обнял жену и… заснул почти мгновенно.
