По парку ходило много молодых парочек. Фигуры в мундирах и модных костюмчиках слонялись рука об руку с прекрасными дамами, кокетливый смех которых вызывал улыбку. Осмотревшись по сторонам, Боровский приметил молодую девушку необычайной красоты с виду лет девятнадцати или немногим больше. Она сидела на промерзшей скамейке, одетая в овчинную шубу не самого лучшего качества, испуская белые пары и немного вздрагивая от холода. Он подошёл к ней аккуратно, словно на охоте, маленькими шагами и будто бы случайно. Особа подняла голову, колыхнув свои русые кудри. Глаза цвета морской волны устремились вверх, их радужка была лишена пятен, оттого взор казался холодным. Но сам взгляд был добрым. Весь её вид был мил и привлекателен, оттого Саша смутился, местами покраснев. Она улыбнулась и спросила:
— Чем могу помочь, сударь?
Голос был также красив, он очень понравился Боровскому. Люди чей голос ему нравился сразу же становились на ступеньку выше в его личной человеческой иерархии.
— Разрешите присесть? Я ищу одного человека, — сказал он, опешив. — Как понимаю, Вы тоже дожидаетесь кого-то? Своего молодого человека?
— Я и правду жду молодого человека… только вовсе не своего. Благо, — с облечением произнесла. — А кого Вы разыскиваете?
— Имени этого человека я не знаю и невдомёк мне как выглядит, знаю только, что это девушка.
— И как Вы так найдете её? — посмеялась тихо. — Для чего Вы ищите человека, которого даже не знаете?
— Мой друг… он попросил меня встретится с ней здесь.
— И что же, друг тоже не знал, как она выглядит?
— Зна-ал, но решил, что мне этого знать не следует. «Я сразу её узнаю»… так он сказал.
— У Вашего друга скверное чувство юмора.
— Оо, Вы даже не представляет насколько. А Ваш молодой человек опаздывает стало быть?
— Видимо да. Раньше за ним подобного не наблюдалось.
— А Вы, надеюсь, хотя бы знаете, как он выглядит?
Они оба улыбнулись.
— Эдакую своеобразную внешность я за версту увижу, а ухмылку ехидничаю за две.
Тут Боровский задумался и с интересом начал расспрашивать:
— А давайте поиграем, скрасим время ожидания.
— Во что же?
— Я буду задавать вопросы, а Вы отвечать да или нет. И если за пять вопросов я угадаю кого Вы ждете, то победу одержал я.
— Интересно… сильно сомневаюсь, что Вы справитесь, но попытка не пытка. Дерзайте.
— Этот человек высок и умом, и телом? У Вас возникает ассоциации с ним, оглядываясь по сторонам? Это ассоциация — снег? Он весьма нестандартен в плане характера? Он очеловеченная язвительность и театральность?
На все вопросы она ответила «да» и весьма напугалась.
— Вы ждете здесь человека по фамилии Градатский?
Она отсела, её глаза задрожали.
— Д-да… Откуда такому человеку как Вы известно это имя?
Для юной дамы Боровский был не более чем очередным столичным парнем, отличающимся разве что миловидной внешностью. Она и подозревать не могла в нем никаких душевных смятений, высоких дум или связи с ним, с человеком, которого она презирала всей душой и которого также сильно опасалась. Облик Саши в её глазах поменялся. На его лице внезапно вылезли тени, которые как-то неестественно выделяли скулы и закрывали глаза, его улыбка из приятной стала острой, а взгляд, что минуту назад был тёплым, превратился в надменность.
— Так Вы и в правду дожидаетесь Константина Григорьевича?! Если так, то та особа, что я ищу — Вы. Сам Константин Григорьевич не сможет прийти, за что дико извиняется. По этой причине он попросил меня явиться и выслушать Вас.
— Кем же он Вам приходится? Работодателем?
— Мы друзья.
— Друзья, — с недоверием. — Ну, пройдёмте поговорим, друг. Место здесь неподходящее для таких разговоров.
Былую добродушную девушку было не узнать, она испарилась. Отчего то злоба пропитала её дух, стоило только заговорить о Градатском.
«Либо я ей чем-то не угодил, либо он подсунул мне свинью, и я предполагаю, что второе вернее будет».
Она провела его через парк, находясь на дистанции полутора метров, а после завернула на улицу лавочников, пройдя мимо часовщика и ювелира, зашла в переулок, откуда вышла во двор небольшого каменного дома в три этажа высотой. По дороге они не обмолвились ни словом, она всё время шла впереди него, топая кукольными ножками. Её комната была на втором этаже сразу под лестницею, там же, где обычно хранились швабры и иные принадлежности. Это была коморка два на три метра. Чтобы войти, Боровскому пришлось нагнуться. Пол был завален старыми вещами, державшими тепло и закрывавшими щели. Стены же отдавали холодом, на них проступала плесень. Одно единственное крошечное окно проветривало, поэтому его отверстия заткнули тканью, которая некрасиво торчала, поэтому окно было задернуто жёлтой шторкой. В комнате из мебели была лишь кровать, на которую накидали драных шуб, и одиноко стоящий в углу стульчик. Даже печки не было, лишь кусочек трубы, проходящий к соседней квартире. Там было холодно, даже в одежде, и всё равно гулял ветерок. Это была не комната, а скорее футляр или шкаф. Так подумал Боровский. Она присела на кровать, сняла свою меховую шапку, обнажив русые волосы, и заговорила:
