— И долго Вы с Константин Григорьевичем дружбу водите?
— От силы три месяца.
— И как же познакомились?
— А имеет ли это принципиальное значение? Я пришёл сюда лишь для того, чтобы выслушать Вас, а не отвечать на бесполезные вопросы, — твёрдо ответил он.
— Я Вас услышала… Простите, я ни в коем разе не хотела Вас обидеть. Я лишь хотела убедиться какой Вы человек. Вижу, что Вы не из болтливых… это радует. Моё имя Наталья Ульхина.
— Александр Боровский. Приятно познакомиться… Разрешите вопрос? Почему Вы поверили мне, когда я сказал, что от Градатского. Я ведь мог и солгать.
— Только идиот будет прикрываться его именем, это весьма чревато.
— Понимаю.
Девушка вновь переменилась, став более ласковой в голосе. Должно быть, стены дома смягчили её нрав. Они начали говорить о деле. История оказалась куда деликатнее, чем мог предположить Боровский. Наташа имела интрижку с одной влиятельной персоной из правительства. Об этих порочных отношениях по её неосмотрительности прознали недоброжелатели, и теперь она заимела крупные проблемы как с официальной, так и с темной стороной столицы. Ей угрожают расправой и карьерой в театре, где она играет на третьих ролях. Она впала в отчаянье, поэтому обратилась к последнему человеку, Градатскому. Ульхина говорила в подробностях, ничего не тая и даже не отводя взгляда. Саша всё выслушал, ни разу не перебив, он не смотрел на неё осуждающее и даже не порицал в уме. Этот факт её сильно обрадовал. Однако Боровский не до конца понимал, каким же образом здесь пригодятся услуги его товарища. В конце беседы он спросил:
— Наташа, в каких Вы отношениях с Градатским? Судя по всему, Вы очень сильно ему доверяете, раз такое рассказали мне, человеку которого не знаете от слова совсем, но который выступает от его лица.
— Вовсе нет… Буду честна, я ни в коем разе не доверяю такой личности, как он. На самом деле, Вы вызываете у меня больше доверия как человек. Но не могу не признать, что услуги, которые он предоставляет и его конфиденциальность заслуживают должной похвалы и уважения. На этом простите меня, но наш разговор окончен.
Она аккуратно выдворила его, не дав обмолвиться и словом.
«Видно дела у неё совсем плохи, раз снимает такую комнатушку, — закрутилось у него в голове. — Несправедливо… Я иду в тёплый большой дом, а она остаётся в этом «шкафу» холодном и крошечном». Наташа запала ему в душу, не только красотой и грацией, но и чем-то еще, тем, что он объяснить был не в состоянии.
Домой он вернулся поздно, их беседа затянулась, и луна уже вышла из-за горизонта, пройдя четверть пути. Чернота ночи была словно наваждением, она подкармливала его грустными мыслями, будто бы специально вгоняя в тоску. Дома он всё рассказал Градатскому.
— На Вас лица нет. Что Вас беспокоит? — спросил он.
— Неужели так заметно?! — он кивнул головой. — Я впервые за всю жизнь побывал в столь бедном доме, там нет абсолютно ничего. Крепостные в окрестностях Осёдлова живут в лучших избах, нежели этот «шкаф». Ответьте, отчего она так живёт?
— Она не выбирала такую жизнь, если Вы об этом. Семья у неё бедная и большая, от того ей досталось одна лишь шубка. Ей не повезло родится старшим наследником в знатном роде, как Вам.
— Ах, — от этих слов внутри него защемило. — Ответьте мне, а разве ж это справедливо?
— А почему бы и нет? Что такое справедливость решать не Вам, и не мне, и никому из рода людского. Но-о… определенный сегмент людей сказал бы «да, это несправедливо», но их меньшинство. Не стоит даже учитывать их мнение.
— То есть если их меньше, то они обязательно не правы? Количество разве определяет справедливость?! — с каким-то возмущением произнёс.
— Люди сами выбирают свою справедливость, и кого больше, за тем и правота. Поэтому определение справедливости относится к категории «мутных» и является «плавающим».
— Ваша позиция неизменна…. Ваша хата с краю, как всегда. В этом я вижу Вашу слабость, Вы не имеете устоявшегося мнения, предпочитаете отнекиваться от столь важных для человека вопросов. Но я не такой. Я понимаю, что судьба несправедлива… и пример с Наташей тому доказательство.
— Не нужно забивать голову, — перебил Градатский. — Думать о высоком задача философов, не наша. Кстати о балаболах! Вы прочли что я Вам советовал?
Градатский по обыкновению просто поменял тему, словно перевернув страничку неинтересного момента. А Саша подхватил его настроение. В какой-то момент Боровского перестали терзать дурные мысли, он вернулся в норму. Он поподробнее решил расспросить об Ульхине. Ответ Градатский дал краткий: «Личность она интересная, хаотичная. Думаю, Вы это уже и так подметили. Но не верьте ей так просто Боровский, с виду она агнец божий, но на деле весьма коварная женщина».
Они разговаривали до поздней ночи, а позже разошлись по комнатам и быстро уснули.
«Что… Снова это небо?». Фраза раздалась эхом.
