Тянулись дни заточения. Как и предсказывал Медиван, лорд не давал древним ни воды, ни еды в надежде сломить их волю. Пару раз приходили солдаты и пытались под прицелами арбалетов избить лесных жителей. Но лишь стоило вооруженным дубинками воинам приблизиться к эльфам, как более юркие и быстрые лесные жители ловили их в хитрый захват и бросали на арбалетчиков. Получив пару серьезных ранений, вояки успокоились. Видимо, лорд не разрешал портить добычу. Как с такой ситуацией справились простые эльфы, Эйде, Медиван и Эмронд не знали. Вероятно, стоически терпели, благо обученный эльф может существенно снижать болевой порог.
Хоть перворожденная раса намного выносливее человека, все же их силы небезграничны. Лесные жители довольно быстро прикончили то немногое, что не отняли люди. Вода тоже медленно, но верно подходила к концу, и они уже серьезно подумывали дать последний бой.
Сент-Ринское захоронение расположилось в северо-восточной части центральной провинции. Это древнее и обширное кладбище возвели на месте давней кровавой битвы времен становления короны, где предок Вариана огнем и мечом закрепил право на земли от гор на севере до жарких степей на юге, от буйного океана на западе до эльфийских лесов на востоке. Каждый год обширный погост собирает кровавую жатву, отнимая жизни у живых и наделяя мертвых ее извращенным подобием.
На закате третьего дня инквизиция достигла городка Рурх – небольшого, но крепкого поселения, славного в основном ткачами да портными, обшивающими округу. В городке имелся справный трактир аж о двух этажах. Утеру пришлось отправить парочку заезжих купцов ночевать в конюшню. Впрочем, завидев грозный отряд, те не слишком протестовали, а глава ордена инквизиции вознаградил каждого торговца личным благословением.
Орден занял весь трактир сверху донизу – и даже, несмотря на протесты корчмаря, просторный подпол, забитый бочками с напитками. Хозяину пришлось выгонять своих лошаденок и коров из хлева на улицу, уступив стойла скакунам служителей церкви. Утер скупо расплатился за каждую занятую комнату. За подпол, впрочем, платить не стал, несмотря на докучливые стоны хозяина.
Чтобы накормить ораву здоровых бойцов, трактирщику пришлось заколоть корову. Впрочем, и тут он не остался внакладе. Храмовник сполна рассчитался за королевский ужин и даже приплатил служанкам, выдернутым помогать владельцу постоялого двора.
Ночь прошла спокойно. Ранним утром, еще затемно, отряд подкрепился теплой похлебкой, сваренной супругой предприимчивого хозяина. Утер сунул пару серебряных уставшему трактирщику, степенно благословил шинкаря, и рыцари вновь тронулись в путь, поднимая на уши окрестных собак.
Неупокоенный погост находился в половине дня пути от города. И выдвинувшийся на рассвете отряд к вечеру намеревался достичь Сент-Ринского могильника.
Кавалькада прекрасных боевых скакунов, выведенных церковью и предназначенных для ордена инквизиции, бодро рысила по наезженной дороге, оставляя за спиной лигу за лигой. Заметив белых коней инквизиторов, символизирующих чистоту помыслов и незамутненность разума, торговцы почтительно уступали дорогу. Крестьяне падали на колени в придорожную пыль и снимали шапки. Слава непобедимого рыцарства гремела по всему королевству. Инквизицию боялись и уважали.
Утер принял решение и больше не сомневался, тяжкий камень свалился с души – впереди предстоял тяжелый, кровавый бой. Он казался наместнику куда легче, чем бой с самим собой. Утер снова чувствовал над собой благодатную руку Бога.
Когда раскрасневшееся от дневного бдения светило коснулось нечесаных крон могучих кряжистых дубов, кавалькада рыцарей достигла покосившейся ограды огромного старого кладбища. Было решено встать лагерем, подкрепиться и двинуться вглубь, не дожидаясь утра.
Пока храмовники ставили шатер и наскоро варили похлебку, Утер бродил вдоль ограды, пристально всматриваясь в покосившиеся серые гранитные кресты и плиты. Земля на многих могилах была взрыта, дерн сорван, а надгробия опрокинуты и разломаны. То ли банда мародеров повеселилась в поисках древних ценностей, то ли…
Через несколько холмиков, обозначающих места старых, забытых захоронений, тянулся след взрытой земли. Как будто тащили что-то тяжелое и широкое вроде выкорчеванного ствола.
Инквизитор ступил за ограду и зашагал вглубь погоста в стремительно сгущающихся сумерках. Чем дальше проходил он по тихим тропинкам, тем отчетливее были следы разрушения. Все меньше плит стояли на местах, все наглее зияли развороченные могилы. Попадались останки животных и полусгнивших человеческих тел.
Инквизитор видел незнакомые следы когтистых лап, глубоко вспоровших побитый ночными заморозками дерн, но зверя опознать не мог. Судя по отпечаткам, оставленным на почве, тварь была размером с собаку, но передвигалась прыжками. Были и другие следы, тоже непонятные, не принадлежавшие ни одному местному зверю или человеку.
Вскоре пошли небольшие мавзолеи, по большей части разрушенные. Их обломки, точно разметанные взрывом или нечто, обладающим огромной силой, валялись рядом.
