Вскоре Утера нагнал один из рыцарей и пригласил к общей молитве. Служба получилась особенно торжественной и прочувствованной. Каждый понимал, что может остаться на могильнике в качестве нового постояльца. Утер знал, он недосчитается многих бойцов. Впереди ждало нечто неведомое и оттого еще больше пугающее.
После небольшого ужина Утер наполнил священный золотой кубок острейшим гномоядом, самым крепким алкоголем, изготовленным гномскими алхимиками, настоянным на кобольдской печени. Отряд пустил чашу по кругу, делая по небольшому глотку. Мощнейший алкоголь притупит боль и, что главное, очистит рану, если кому-то вспорют живот. Пусть крошечный, а все же шанс не помереть от заражения.
Наместник достал из богато украшенного ларца «Деус Беллум» – сборник священных тайных молитв святого ордена. Мощный фолиант, обитый по углам каленой сталью, был изрядно посечен вражескими мечами, но по-прежнему крепок.
Утер преклонил колени, коснулся лбом массивной книги, шепча священные литании. Два рыцаря водрузили цепь с фолиантом храмовнику на шею. Лицо инквизитора исполнилось суровой непоколебимой решимостью, и без того резкое и угловатое, оно стало похоже на грубо обработанную гранитную глыбу. Застарелые шрамы белыми нитями пролегли по смуглой коже. И только глаза полыхали ледяной яростью и несгибаемой волей. С тяжелым боевым молотом и распахнутой книгой в руках Утер ступил за покосившуюся черную ограду обманчиво тихого погоста. Следом шли рыцари с оружием наготове.
Инквизиторы настороженно двигались вглубь обширного кладбища. Словно бесстыдная девка, обнажила полное дебелое тело луна. Звезды сотнями холодных и охочих до крови паучьих глаз внимательно следили за безрассудной горсткой людей, угодивших в логово мертвых. Темный саван ночи все плотнее оборачивал воинство веры. Холод, давний союзник тьмы, потихоньку запускал пока еще тонкие коготки под одежду.
– Тишина-то какая… – заметил рослый простоволосый рыцарь. – Ни звука. Ни птиц, ни зверей… Даже комаров не слышно.
Вдруг из-за покосившейся плиты метнулся полусгнивший желтый грязный костяк. Быстро по-собачьи преодолев несколько шагов, он взвился в кровожадном прыжке, широко распахнув гнилостную пасть, полную непомерно длинных зубов. Серебряной дугой мелькнул тяжелый молот Утера, брызнула мелкая костяная крошка – и обезглавленная тварь рухнула у ног отряда.
– Не терять бдительности! Сдается мне, это лишь цветочки.
Глава пресвятой инквизиции передал молот и буднично приподнял все еще подергивающийся смрадный костяк.
– Женщина, – мрачно вымолвил Утер, рассматривая выгнутый дугой позвоночник, чересчур вытянутые отростки на позвонках, удлиненный копчик.
Рыцарь закрыл глаза, воздел голову к ночному небу, сотворяя молитву:
– Покойся с миром, несчастная! – произнес он, и мерзкий скелет обратился в прах в руках наместника.
Тут же стылая земля вокруг пришла в движение. С чавкающим звуком закачались плиты. В непроглядной тьме что-то затрещало, заскрежетало, воздух наполнился глухим топотом, сухим стуком костей и глухими ударами плоти о плоть.
– Деус арма! – рявкнул Утер.
И орден преклонил колено, слитно взметнулись клинки в ночное небо, и мощный хор разодрал могильный стылый воздух, прося Небесного Отца защитить и направить.
К тому времени, как закончилась короткая литания, наполнившая белое воинство божественной силой, в крохотный круг света ворвались первые умертвия, и рыцарям пришлось защищаться с колен. Мертвецы атаковали молча. Яростно и целенаправленно. Ими двигала всепоглощающая страсть – убить! Разорвать на мелкие лоскуты, омыться теплой кровью! Так же беззвучно и неотвратимо они гибли под мечами, топорами и боевыми цепами инквизиторов.
Охнул Бупрехт, так и не успев подняться с колен, пропустив сильный удар, лишивший рыцаря части тела, и тут же был завален вмиг осатаневшими мертвецами, учуявшими свежую кровь.
Увидев смерть брата по оружию, один из новеньких испытал прилив благодати Отца и открыл в себе дар божественной силы. Взревев, точно раненый медведь, он в два счета разметал настоящий холм из копошащихся мертвецов. Вид поверженного воина был страшен. Измятые доспехи местами глубоко вонзились в тело. Он был весь переломан и искорежен. Обломки костей тут и там торчали из сплошного красного месива. Одной ноги не хватало, но рука все еще сжимала меч. Чудом уцелевший глаз затухающим взором смотрел на братьев. Сальверус, обладающий даром исцеления, покачал головой. Вновь взревев, рыцарь ринулся в лавину полуистлевших костяков. Фрагменты умертвий высоко взмывали в темное небо под могучими ударами.
Божья сила снизошла и на других воинов. Арторий привычным движением скинул легкую обременяющую кирасу. Отец надежно хранил его, наделив даром железной кожи. Он бился размеренно и отстраненно, нанося мерные могучие удары страшным треххвостым боевым цепом. Точно жнец, собирающий обильный урожай, отправлял в последний путь десяток за десятком врагов. Под коваными сапогами хрустели кости поверженных тварей.
