Нежить и перерожденцы накатывали могучим шквалом и гибли, словно столкнувшись с живой стальной стеной, образуя вал мертвых тел у ног святого воинства.
Неистовый натиск внезапно прекратился, и недобитые умертвия вновь отступили за круг света. В неровное светлое пятно, хрустя костями павших, вошло новое существо.
Невысокий скелет цвета полированной слоновой кости, облаченный в неимоверно древний доспех высшей знати – кольчужную юбку в пол, легкую кирасу, изукрашенные золотом наручи и открытый коронованный шлем. В руках скелет сжимал строгий прямой посох полированного аспидно-черного эбонита. Венчал посох в пышных золотых и серебряных лучах шар, мрачновато светящийся зеленым. В пустых провалах глаз клубился такой же грязно-зеленый густой туман, тяжелыми волнами поднимающийся из черных глазниц.
Утер закрыл фолиант, растолкал живую стену щитов и вышел из круга. Почувствовал телом бесконечный холод и ледяную злобу древнего существа. Изо рта наместника валил густой белый пар, грязная рваная котта встала колом, кожу драл мороз.
– Ты! – только и сумел вымолвить Утер, глядя в клубящийся туман пустых глазниц.
Инквизитор выхватил топор из рук одного из паладинов, золотое зарево осветило Утера, и, он, точно лев, прыгнул на повелителя мертвых. Град тяжелых ударов обрушился на скелет, тот неуклюже парировал их посохом. Пара ударов достигла кирасы, пробив ее и обнажив пустоту, где лишь червяком белел позвоночный столб.
Видя безрезультатность атак в корпус, Утер сосредоточил удары на голове нежити, на всех прочих мертвецов это действовало безотказно. Скелет продолжал отбиваться и отступать, даже не помышляя о контратаке.
Внезапно огромная костяная тварь бесшумно пала на сражающихся рыцарей с черного ночного неба, раскидав спешащих на помощь Утеру воинов, и ухватила повелителя мертвых длинными костяными лапами, увенчанными серповидными когтями. Истлевшие крылья хлопнули, поднимая ураганный ветер, и чудовище взмыло в стылый воздух.
Инквизитор закричал, страшно, надсадно, как издыхающий в припадке демон глубин карраг, и в запале метнул топор в стремительно удаляющийся костяк. Оружие перебило несколько костей и застряло в лабиринте узких частых ребер, уносясь в неведомую даль. Тотчас рыцари услышали глухие удары падающих тел. Призрачная жизнь, наполняющая мертвых, иссякла. Кладбище было упокоено.
– Кладбище покойно, но это не конец, – мрачно молвил подошедший рассудительный Арторий.
Утер кивнул, не в силах сказать ни слова сорванным горлом. Все тело буквально разваливалось на куски от боли. Позвоночник был словно в огне, в горле противно саднило, набивной поддоспешник напитался кровью и противно лип к телу. Утер чувствовал себя разбитым и старым. Он знал, что разворошил осиное гнездо. Кто знает, где теперь пустит корни ускользнувшее зло? Что оно их пустит, Утер не сомневался.
Арторий обеспокоенно взглянул на пошатывающегося от усталости и внутренней опустошенности Утера и принял командование на себя. В белом рыцарстве нет званий. Все инквизиторы равны в вере. Но в случаях, когда инквизитор не мог управлять отрядом, любой из защитников веры по старшинству мог принять командование. Рыцари охотно подчинились Арторию. По характеру он был сдержанным и рассудительным, и никто не оспоривал его право отдавать приказы.
– Сальверус! Асклепион! Займитесь ранеными! Возьмите десяток людей, пусть помогут вам. Вы, – перст рыцаря уперся в группу инквизиторов из основного костяка, – разведайте окрестности. Вдруг есть какие недобитки или что интересное в округе. Если что, трубите в рог, да пребудет с вами Отец. Вы трое – на вас обед! Мы знатно бились, и всем надо восстановить силы. Не жалейте припасов. Остальные – собирайте тела, копайте братскую могилу. Прощальная служба на рассвете. Посмотрите кругом, может, кто оружие и части доспехов потерял.
Сам же Арторий подошел к поверженной твари, напавшей на наместника. Поднатужился, приподняв разваленный напополам массивный череп.
– Никогда ничего такого не видел, – медленно вымолвил он, вертя в руках выломанный клык, когда-то бывший бедренной костью лошади или быка.
Утер глубоко втянул морозный, но изрядно подпорченный смрадом мертвечины воздух и с силой выдохнул, глядя на полную смеющуюся луну. Затем наместник был уложен на носилки и вместе с другими ранеными отнесен в лагерь.
Арторий присел на поверженную тварь. Один из новеньких, худощавый, невысокий рыцарь, протянул ему утерянный молот Утера. Поблагодарив кивком, воин принял оружие.
Арторий озабоченно нахмурился, он всегда так делал, когда в голову приходила важная мысль.
– Возьми путевой дневник, – проговорил Арторий рыцарю, принесшему молот, – и зарисуй всех перерожденцев. Позже мы опишем каждого из них. Кто знает, может статься, мы видим их не в последний раз.
В предрассветной серой дымке рыцари отслужили отходную над большой братской могилой. Руководил службой Арторий. Несмотря на старания Асклепиона и Сальверуса, глава ордена по-прежнему не мог подняться с носилок.
