В Рурхе отряд пробыл еще два дня, наводя ужас на местного священника, изматывая простых крестьян проповедями, опустошая вместительные кладовые таверны. По истечении этого времени местные мастера залатали порванные кольчуги, выправили мятые кирасы, починили щиты. Швеи постирали и залатали котты, а раненые, благодаря стараниям все тех же целителей, смогли сесть в седло.
На рассвете третьего дня кавалькада рыцарей покинула городок, путь лежал по восточному тракту в сторону эльфийских лесов. Защитники веры двигались бодрой рысцой, именно в таком темпе лошадям удавалось покрыть за день максимальное расстояние. В каждой деревушке или городке рыцари справлялись об эльфах. Но нигде о них не слышали. Либо эльфы по привычке держались лесов, либо попросту еще не добрались сюда.
К исходу шестого дня Утер был мрачнее тучи. Отряд почти достиг границы королевства. И хотя на востоке климат был заметно мягче, все же в редких лужицах под тяжелыми копытами лошадей потрескивала ледяная корка. За очередным поворотом показался трактир. Арторий приблизился к Утеру, мрачно скачущему во главе отряда.
– Господин, солнце через пару часов зайдет. За час до заката мы должны ставить лагерь. Позвольте расположиться в этом трактире.
– Нет, друг Арторий! Мы потеряли много времени, нужно спешить! За час или два мы сможем покрыть приличное расстояние!
– Нам нужно расспросить людей, а где это лучше сделать, как не в трактире? Лошади лучше отдохнут в стойле и получат вволю свежего овса. Раненым неплохо бы поспать в тепле, да и вам тоже. Мы потратим куда меньше времени на сборы, если бы сворачивали лагерь, и сможем раньше отбыть утром.
Утер погрузился в тяжелое молчание. Доводы давили целесообразностью, но долг стоял на их пути, словно замковая стена. Брови северянина сошлись, словно грозовые облака. Лоб прорезали глубокие и строгие морщины. Губы сжались в узкую бледную полосу.
– Ты прав, Арторий. Нам не мешает отогреться и поесть нормальной, горячей еды; будет нехорошо, если ради эльфов наша церковь лишится защитников веры.
Спустя полчаса инквизиторы уже разместились за столами в тесноватой забегаловке, как водится, вышвырнув постояльцев.
Лысоватый толстый трактирщик, сильно прихрамывая, суетился, расставляя по столам кружки с горячим вином, дабы путники скоротали время и отогрелись с дороги, пока готовится жаркое. В большом камине горел огонь, и по залу витало благоухание мяса.
Глава ордена жестом подозвал хозяина.
– Скажи, любезный! Не было ли в ваших краях эльфов, в последние, скажем, дней двадцать? Не то чтобы по одному, или, скажем, налетчиков, а чтоб они двигались куда-нибудь отрядом? Может, слухи какие? Кому, как не тебе, любезнейший, собирать новости?
Трактирщик икнул, затрясся и затянул плаксивым голосом:
– Зачем вам эти эльфы, сеньор?! От них одни неприятности, уж поверьте старому человеку!
Он набрал полную грудь воздуха, чтобы продолжить причитания, но Арторий привстал, ухватил толстяка за лацкан безрукавки и так дернул вниз, что толстяк рухнул, как подкошенный, на отставленную скамью.
– Так. А теперь коротко. Рассказываешь все, что было, и только правду. Иначе я тебе ноги переломаю.
Бледный хозяин трактира вытер рукавом липкий пот со лба и, заикаясь, поведал историю про отряд с прекрасной эльфийкой и визит местного лорда.
На Утера было страшно смотреть. Казалось, над головой наместника сгустились тучи. И впрямь, в помещении стало чуточку темнее, стены придвинулись, огонь в камине приугас и жался к задней стенке, словно в ужасе. Брови инквизитора съехались к переносице. Лоб перечеркнула вздувшаяся вена, борода встопорщилась.
Скрежеща зубами, Молот Колдунов прорычал:
– Завтра, с первыми лучами солнца, выступаем на этого князька. Ты, – его взгляд метнулся на съежившегося трактирщика, – поедешь с нами.
Хозяин еще больше съежился, но возразить не посмел.
Минула ночь, отряд спешно собирался. Утер уже вставил ногу в стремя, когда из-за угла показался Арторий со связанным шинкарем. Во рту толстяка красовался импровизированный кляп. На вопросительный взгляд инквизитора рыцарь бесстрастно пояснил, что «любезнейший» отказывался ехать к своему господину.
Наместник распорядился усадить толстяка на старую клячу из стойла и пустить впереди. Трактирщик трясся и беззвучно плакал, но рыцари не обращали на это никакого внимания.
Спустя час колонна достигла мрачных, серых стен. Подъемный мост захлопнулся перед самым носом кавалькады. На барбакан, не скрываясь, высыпали арбалетчики, спешащие занять позиции, выставив охочие до крови наконечники стрел в бойницы. В стылом воздухе клацнули замки. Десятки кованых трехгранных болтов уставились на храмовников.
Утер выдвинулся вперед. Воздух рассек могучий голос:
– Откройте ворота! Святая инквизиция.
Люди на стенах безмолвствовали, ожидая приказа сеньора. И без того плохое настроение Молота Колдунов окончательно испортилось. Он чувствовал, как начинает закипать.
