– Почему Настоятель не предупредил нас, что Утер обладает даром? – шепотом спросила она у Медивана.
– Не знаю, – ответил тот. – Все-таки он не полноценный эльф. Из последних, рожденных уже в новой эпохе. Возможно, он просто не чует магию. А может, длительное пребывание в мире людей как-то на него повлияло.
– О чем вы шепчетесь? – скрипучим голосом спросил брат Асклепион, выводя Утера из глубокой задумчивости.
– Я разъяснял соотечественникам роль пресвятой инквизиции, да пребудет ее благодать над нами, и устройство церкви Отца нашего Небесного, – улыбнулся Медиван.
Глаза Утера полыхнули льдистым пламенем, усы встопорщились. Казалось, он вскочит с места и раскатает несчастный трактир по бревнышку. Но вместо этого он хлопнул ладонью по столешнице, отчего несчастный стол чуть не разлетелся вдребезги.
– Довольно! Предстоит долгий путь! Арторий, Асклепион, проследите за всем, пополните припасы, проверьте подковы, мне надо подумать. Вы, эльфы, – он на секунду помедлил, словно в чем-то колебался, – на сегодня свободны. Отдыхайте. Завтра с первыми лучами тронемся в путь.
Едва сонное око светила прорезало прохладный осенний воздух, трактир пришел в движение. Молчаливый Арторий руководил сборами, сухопарый брат Асклепион осматривал, как заживают раны с памятной битвы, не загноились ли, нет ли жара.
Утер, оттеснив рачительного Ваорна, рассчитался с хозяйкой трактира. Глаза ее покраснели от бессонной ночи и пролитых слез, способных затушить костер грешника. Утер чувствовал толику вины за смерть хозяина трактира. Он долго мялся у стойки, но потом, потупив взгляд и поминутно прочищая горло, с трудом проговорил:
– Убийца вашего мужа мертв. Местный сеньор лично казнил его.
Потом помолчал немного и добавил:
– Если будет совсем туго, приходите в собор, у вас будет крыша над головой и миска супа.
Хозяйка молча кивнула, глядя куда-то вдаль.
Незлой по натуре, Утер пожалел вдову, украдкой сунув в руку полновесный золотой королевской чеканки. Это поможет ей протянуть месяц-другой.
Наместник вышел из трактира в смешанных чувствах. Больше всего он желал сейчас отвесить кому-нибудь знатную оплеуху, но слуг, как назло, на глаза не попадалось, а рыцарям рукоприкладствовать без причины было не с руки. Зато в дальнем конце двора храмовник приметил построившийся отряд эльфов, в то время как сборы инквизиторов были в самом разгаре. Это окончательно разозлило могучего северянина, и он с досады решил выместить злобу на бочке с дождевой водой, хорошенько приложив ее ногой. Но злость была столь велика, что удар проломил старые доски, и ледяная вода залила ноги. Злобно плюнув с досады, Утер одним движением взлетел на скакуна и из седла принялся костерить нерасторопных паладинов.
Ко всему прочему эльфы наотрез отказались от предложенных им заводных лошадей, что не улучшило настроение храмовника, ведь это добавляло пару лишних дней пути.
Рано утром отряд выдвинулся в путь. От Утера исходили такие волны раздражения, что только трава кругом не вяла. Что так раздосадовало наместника, оставалось тайной за семью печатями. Бремя владения силой накладывает отпечаток. Нужно тщательней контролировать эмоции. Ведь никто не знает, в каком состоянии духа перекрученные жгуты тугой магической энергии могут найти выход в реальный мир и что тогда случится. Лошадь ли подвернет ногу и седок разобьет голову, случайно ли сорвется камень с кручи, увлекая за собой лавину, или молния ударит прямо в одинокого путника…
Казалось, храмовники не чувствовали возмущенного, гудящего эфира и весело перебрасывались ничего не значащими фразами, будто броня защищала их от напряженного магического поля. Удивительно, как они умудрялись ничего не чувствовать, будучи сильными магами от природы.
Медиван поспешил вперед отряда рыцарей, чтобы ветер не сносил на чувствительные эльфийские носы шквал запахов. Тут был и запах лошадей – довольно сильный по сравнению с их дикими сородичами. И застарелый людской пот, намертво въевшийся в стеганый поддоспешник, и запахи съестных припасов, не всегда приятные для чувствительного носа лесных обитателей. И еще десятки других, в коих никто из эльфов не горел желанием разбираться…
Воины шли споро. Отряд громыхал на всю округу. Пыхтели и фыркали лошади, рыцари поминутно прочищали горло или кашляли от вездесущей пыли, громко переговаривались, перекрывая топот кавалькады. Брякали доспехи, хлопали плохо закрепленные перекидные сумки. Все это совершенно не располагало к сосредоточению и размышлениям, и Медиван решил поразмыслить вечером, когда отряд станет на ночлег. Бессмертные меньше нуждаются во сне и могут посвятить совету хоть всю ночь.
