Время шло, а инквизитор не собирался ослаблять напор. Конечно, можно долго отплясывать на поляне, но каждый миг вероятность ошибки растет. Заприметив особо размашистое движение щита, Медиван поднырнул под руку храмовника и оказался у него за спиной. Он мог ударить ромфеей по шее, сила бы защитила человека, и на этом поединок бы закончился, но жителю Вечного леса захотелось унизить человека.
Мощным ударом кольца под колено он осадил Молота Колдунов и повалил навзничь, вложив все силы в удар ногой. Теперь Медиван был готов завершить бой, он вспрыгнул на спину человеку и занес оружие для удара. Внутренним зрением он видел, как сила вновь устремилась к поверженному храмовнику, и знал: удар будет бесполезным, зато показательным. Вдруг резкая боль захлестнула эльфа, что-то отшвырнуло его в сторону, ломая кости и разрывая плоть. Эльф вскрикнул от резкой боли, пронзившей тело ударом молнии, и покатился по взрытой траве.
Эльф секунду помедлил и неспешно вытащил устрашающего вида ромфею. Широкий и тонкий чуть вогнутый клинок длиной по пояс больше походил на косу, чем на меч. Обух клинка имел отточенные чешуйки, даже удар тыльной стороной мог принести немало бед. Смертельно острую сталь клинка отделял от лезвия клинколом, нахально торчащий со стороны обуха, широкое лезвие защищало кисть бойца, глубоко выбрасывая «хвост» в сторону рукояти. Сама рукоять казалась несоразмерной и доходила эльфу до солнечного сплетения. Венчало клинок массивное кольцо, слишком маленькое, чтобы быть противовесом.
Утер, памятуя о быстроте эльфов, отложил любимый молот, взяв у одного из молодых бойцов широкий щит-кругляш и короткий меч-бедерник с довольно развитым перекрестием. Наместник распластался в широкой стойке, вытянув щит вперед рисунком к небу, прикрыв голову высоко воздетым клинком. Старинная бретерская стойка, которую практиковал еще основатель ордена – Вульфгер Львиная Грива. Поединочный стиль, давно забытый, сохранившийся лишь на пожелтевших страницах старинных книг по фехтованию.
Арторий, чувствовавший, что ничем хорошим это не кончится, попытался остановить наместника, но получил взгляд такой страшной, испепеляющей силы, что осекся на полуслове.
Эльф стоял неподвижно, выставив клинок вперед, опустив взгляд долу.
Вдох, короткий, как речная волна, и наместник взорвался серией молниеносных ударов. Казалось невероятным, как этот рослый и могучий северянин, закованный в тяжелый доспех и толстый стеганый поддоспешник, с такой быстротой наносит удары. Инквизитор метался по поляне, как яростный барс, вздыбливая фонтаны палых листьев и черной земли. Меч мелькал, словно молния, оставляя лишь бледные сполохи. Частым градом сыпались удары: корпус – голова – ноги; ноги – правая рука и снова голова, новый финт. Щит тоже не простаивал без дела, внося лепту в неистовый танец древних задир. Удары, толчки подводы. Он то скрывал коварные атаки короткого, но массивного клинка, то летел вперед, упреждая атаку меча, то становился кометой, тянущей за собой массивного инквизитора.
Эльф был неуловим. Он, точно вода, утекал между мечущимся клинком и щитом человека. Как призрак, возникал за спиной, прерывая сложный и замысловатый финт. Уже не раз и не два ромфея скрежетала о доспех храмовника.
Медиван нарочито не перехватывал клинок руками, предпочитая маневренность силе. Лучшую людскую сталь не пробить даже эльфийским клинком, хотя со стороны это выглядело как насмешка.
Как-то постепенно все шутейство из поединка вышло. Рыцари обнажили оружие, надели шлемы и встали плотной стеной за спиной наставника. Эльфы, казалось, сохраняли неподвижность и безмятежно-высокомерное выражение лиц, но строй их неуловимо изменился так, чтобы не перекрывать друг другу сектор обстрела.
То ли Утер допустил ошибку, то ли эльф устал от этого спектакля, но внезапно он оказался за спиной у инквизитора. Массивное кольцо рукояти врезалось в коленный сгиб. Утер охнул и припал на ногу, следом получив мощный удар ногой в плечо, сваливший рыцаря навзничь. Развивая успех, эльф вспрыгнул на спину человека и в тот же миг получил страшный, сметающий все на пути удар боевым цепом.
Тяжелое оружие, предназначенное разить «по площадям», не оставило эльфу и полшанса на спасение, сколь бы быстр он ни был. Три цепи, увенчанные ребристой «клеткой», в которых болтались тяжелые цельнокованые стальные шары. Чтобы «косы» цепа не разлетались слишком далеко, ближе к концам они скреплялись дополнительными короткими отрезками цепей. В умелых и сильных руках это оружие неизменно собирало обильную жатву, за что и было прозвано простым крестьянским словом «цеп». Враги, словно колосья на молотиле, гибли под мерными могучими ударами. Не спасали ни доспех, ни щиты. Тяжелые гири захлестывали за край щита и крушили, мяли и рвали плоть.
Медивана смело, словно сухую былинку.
Даже тяжелый шлем не смог приглушить яростный вопль сдержанного Артория:
– Никто не смеет ставить ногу на наместника пресвятой церкви, грязные еретики!
