– Ишь какой верткий оказался, мать твоя плешивая гномиха! – кричал, вновь уклоняясь от удара противника, Ваорн. – Ах ты, шелудивый пес! Сын глухонемого гоблина и жирной лысой гномки.
Широкая подсечка и выход коротким рубящим в шею.
Но вот инквизитор из отряда Утера исхитрился загнать оппонента в неудобное положение, и не миновать бы тому смачной плюхи по шлему, но Брудер коротким тычком молота сломал руку противнику.
Затем Утер увидел, в чем заключается дар северянина. Толстый, неуклюжий рыцарь, скованный глухой броней, вдруг размазался в молниеносном рывке и с силой камня, пущенного из катапульты, врезался во врага. Ваорна отшвырнуло в сторону, точно ребенок отбросил надоевшую тряпичную куклу.
Пролетев пару метров, рыцарь упал и покатился. К счастью, доспехи поглотили основной удар, и Ваорн успел вскочить на ноги.
Северянин подоспел, широко замахиваясь тяжелым молотом. Вооруженный одним кинжалом, – искалеченная рука не могла удерживать меч, – воин Утера продолжил бой.
Брудер широко размахнулся и обрушил сокрушительный удар у самых ног противника с криком, от которого заложило уши и звякнули витражные стекла монастыря:
– Кум патре мео!
Нет, он не метил во врага, в этом не было необходимости. Земля под ногами рыцарей ощутимо дрогнула, раздался оглушительный хлопок – и Ваорна вновь отшвырнуло. Он упал навзничь, оглушенный, с вывернутой и сломанной рукой.
Разгоряченный схваткой Брудер обрушил удар на голову поверженного врага. Утер рванул к противникам, но он бы не успел. Широкий и мощный удар был молниеносен, и, будь храмовник быстр, как ветер, даже тогда он бы не успел.
К счастью, жители западных берегов отличались живучестью и стояли на особом счету у госпожи Фортуны. В последнее мгновение, когда тяжелый молот почти коснулся шлема поверженного, Ваорн отклонил голову и выставил кинжал вперед. Брудер замер. В удобной ямке у основания шеи, пустив капельку крови, пристроился широкий кованый нож. Тяжелый, стальной молот так и остался в глубокой рытвине в траве.
Медленно пошатываясь, не отрывая кинжал от шеи противника, Ваорн поднялся, демонстрируя всем неоспоримую победу.
Утер лично поздравил Ваорна с победой и исцелил его раны. Обернувшись к Брудеру, наместник сказал:
– Пути Отца и впрямь замысловаты. Я забыл это, и был посрамлен. Ты храбро бился, рыцарь. Ваорн непростой противник. Прости же мне мои резкие слова. Ты принят в отряд.
Затем взгляд Утера стал отрешенным. Глубоко вздохнув, он добавил:
– Но если будешь есть сверх меры, я лично вышибу из тебя эту привычку, или я не Молот Колдунов.
Брудер преклонил колено:
– Служить с вами – большая честь.
Утер махнул рукой, отправляя воина переодеваться.
Рыцари разошлись, бурно обсуждая битву, нужно было приготовиться к совместному ужину.
Утер повернулся к Дромуару:
– Вы в очередной раз доказали свою мудрость. Мне бы стоило поучиться у вас, друг мой. Внешность бывает обманчива…
– Вы мне льстите, мой лорд. Право, я того не стою. Я всего лишь старик, который достаточно пожил, чтобы не бояться поступать согласно вере и личным убеждениям.
– Хотел бы и я иметь такую уверенность в своих поступках, – печально пробормотал Утер.
– Величайшая ценность, как учит нас Отец, – это честь. Она превыше жизни. Вас что-то тревожит, мой господин? Бывает, если поделиться тревогой, ее становится слишком мало на двоих, и она отступает.
Утер задумчиво оглядел престарелого воина. Глубокие морщины, обрамляющие льдистые, тусклые глаза. Сухую тонкую кожу, обтянувшую череп, перечеркивали застарелые шрамы. Точеный, тонкий нос. Жидкие, бесцветные и тонкие волосы. Тонкие бледные губы. Окинул взглядом его тощую, слегка сутулую под тяжестью доспеха фигуру.
– Что ж, вы, как всегда, правы, друг мой, на то и нужна инквизиция, чтобы наставлять на путь истинный. У всех есть слабости. Понимаете, Дромуар, меня беспокоят эльфы. Еще вчера они сидели в чаще и плели мерзкие заклятья. А сегодня уже упокаивают кладбища! Я бился с ними плечом к плечу.
Утер помолчал, подбирая слова. Железные Руки смотрел внимательно, не мигая. В его бледных глазах нельзя было прочесть и тени эмоции.
– Они, конечно, молодцы. Без них пришлось бы жарко. Но их стрелы… Наши стрелы не причинят и малейшего вреда нежити! Я видел, как эльф попал в одного мертвяка, с которым я бился. Он был так же близко, как вы сейчас. Его череп, – прочный череп перерожденца, а не какое-то гнилье, – взорвался изнутри, как от гномьего огня! Нет, пламени и дыма, конечно, не было, но он разлетелся изнутри, точно в перезрелую тыкву попали молотом! И гоблин меня побери, если это не колдовство! – не выдержав, рявкнул Утер. – Вот вы, Дромуар, не побоялись косых взглядов, не побоялись меня, Молота Колдунов.
Храмовник саркастически ухмыльнулся.
