Лесным жителям казалось все нипочем. Они, точно заводные, разменивали лигу за лигой. Спали в легких одеждах, сторонясь костра. Ели холодную сырую пищу. А вот настроение людей ухудшилось. Каждый раз, проезжая мимо очередного трактира или корчмы, воины с тоской глядели на гостеприимные бревенчатые стены, но варвары из глухой чащи все так же немо и настырно двигались вперед.
К исходу седьмого дня отряд достиг города Клинт, вотчины сеньора Карла. Люди наконец отогрелись в местной обители, а эльфы получили приглашение на прием к барону в Чаффер. Молот Колдунов посоветовал не пренебрегать предложением, и Медиван с Эйде скрепя сердце вместе с соплеменниками направились в замок.
В обители белого рыцарства Утер отслужил службу, а Ваорн провел вдохновенную проповедь. Полтора десятка новых бойцов влились в отряд. Среди них был дородный уроженец севера по имени Брудер. Его белая котта была заляпана жирными пятнами и разводами от монастырского вина.
Молот Колдунов брезгливо оглядывал рыцаря, когда сзади тихо подошел Дромуар по прозвищу Железные Руки. В молодости в пылу боя он отбрасывал устрашающий боевой топор и отправлял врагов церкви на суд к Отцу с помощью одних лишь латных рукавиц. Нынче он стал слишком стар и кроток для битв, кровь его остыла, но все рыцари Клинта души в нем не чаяли. К тому же трудно было найти более верного слугу пресвятой инквизиции. И Утер не торопил орден с заменой.
– Я вижу, вы в сомнении, мой господин?
– Да, друг мой, – ответствовал, не глядя на него, Молот Колдунов. – Как же вы допустили… такое в своем ордене, Дромуар?
Храмовник кивнул на жирного рыцаря.
– А ведь я всегда ставил вас в пример другим…
– Пути Отца замысловаты. Бог благоволит к Брудеру. У него дар.
– Дар? Это поглощать окорока, что ли?! Или лакать монастырское вино? – вспылил Утер.
Брудер покраснел, стиснул посильнее челюсть, опустил глаза, но сдержался.
– Мой господин, – продолжил примирительно Дромуар. – Если вы сомневаетесь в моем выборе, проверьте его. Быть может, он не лучший воин, но я видел Брудера в бою и головой ручаюсь за него.
Храмовник недоуменно поглядел на собеседника. Затем крикнул проходившему мимо инквизитору:
– Ваорн! Не желаешь поразмяться?
– Мой лорд, мне казалось, мы решили все вопросы еще в прошлый раз?
Молот Колдунов усмехнулся.
– Мой старый друг утверждает, что этот увалень не уступит нашим лучшим воинам. Покажи брату Брудеру, чего стоят люди Утера.
– Как пожелаете, мой господин, – отвесил изящный полупоклон Ваорн и прошествовал к стойкам за доспехами.
Глава местной обители кивком отправил своего протеже вслед за гостем. Весть о поединке молнией облетела кельи. Воины спешили увидеть бой. Многие делали ставки, Утер не препятствовал. Немного поразвлечься суровым рыцарям, то пропадающим на войне, то соблюдающим строгие обеты, не повредит.
Северяне ставили исключительно на Брудера, хотя слава об отряде Молота Колдунов гремела по всему королевству. На фоне массивного, как скала, северянина Ваорн смотрелся весьма бледно.
Боец Дромуара был на голову выше воина Утера и весил раза в два больше. В противоположность длинноволосому выходцу с запада северянин брил голову наголо и лаково поблескивал лысиной в свете факелов. Черты его лица были какие-то мелкие. Маленькие близко посаженные запавшие глазки непонятного серого цвета, небольшой нос, маленький и узкий рот – все это было собрано посреди идеально круглой, как мяч, головы. Лишь пара тонких розовых шрамов вносила разнообразие в унылый ландшафт.
– А ты красавчик! – хохотнул Ваорн, надеясь вывести из себя противника до начала поединка.
– Нравится? – осклабился северянин. – Ничего, сейчас я и тебя подправлю, тоже красавчиком станешь!
Ваорн громко расхохотался. Рыцари из отряда Утера поежились – дурной знак, обычно Ваорн с таким смехом сживает врагов со света. Он надел перевязь с любимым массивным коротким мечом и заправил за пояс большой кинжал.
Брудер взял большой молот, раза в два тяжелее, чем у Утера, вызвав немое удивление гостей. Северянин вовсе не производил впечатления здоровенного орка, орудующего столь тяжелым оружием.
Дромуар оглядел бойцов и, к вящему удивлению, отправил их из просторного зала на улицу. Зрители, разочарованно и нетерпеливо гудя, повалили следом.
На немой вопрос Утера он лишь лукаво ответил:
– Терпение, мой друг.
Наконец все было готово. Противники скрестили оружие, и Ваорн тут же взорвался молниеносной серией замысловатых винтов. Веерные защиты перемежались коварными уколами, широкие рубящие удары – зуботычинами. Неожиданные, но хлесткие короткие удары следовали за пинками. Грузный Брудер оказался на удивление вертким. Он, словно приклеенный, метался по поляне за Ваорном, не приближаясь и не отдаляясь от него. Как кусок мыла, он проскальзывал между грозными ударами противника. На это уроженец западного края ругался, как последний сапожник.
– Ах ты, жаба жирная! – шипел он. – Прилип, как пиявка! Отвяжись, – контратаковал он из-под широкой дуги замаха Брудера, – корова в доспехе!
Заложил лихой коварный финт в прыжке.
