— Фигурировали ли в реферате названия каких-либо компаний, которые могли бы оказаться вовлечены в это… оптимизационное начинание? — спросил ДС Джейкс.
— Да.
— Среди этих компаний имелись ли американские?
— Некоторые — да.
— А среди них не было ли компаний — основательниц группы «Процессус»?
— Это я раскрыть не готов.
— Из каких именно источников вы
— Оно поступает из многих разных источников. У нас есть поддержка по всему миру.
— Можно ли описать этот реферат, — спросил ДС Джейкс, — как предложение по полномасштабной приватизации Национальной службы здравоохранения?
Пренебрегая вопросом, Роджер обратился к Верити — из двух опрашивавших она казалась ему менее неприязненной:
— Соотносится ли что-то из этого с вашим расследованием? Я думал, вы пытаетесь раскрыть убийство.
— Полагаю, сержант Джейкс пытается установить мотив, — отозвалась она. — Мне кажется, мистер Сванн добыл сведения, которые могли, по самой меньшей мере, опозорить вашу организацию, а возможно, и повлиять на ее финансовое положение. — Она предоставила Роджеру Вэгстаффу несколько секунд, чтобы он усвоил сказанное, после чего перешла к следующему вопросу: — Лорд Ведэрби — ваш друг, как я понимаю?
— Знакомый, я бы сказал.
— Вы, судя по всему, провели с ним немало встреч в подготовке к этой конференции.
— Немало, да.
— И эти встречи проходили в дружелюбной обстановке?
— Да.
— Кто предложил переселить мистера Сванна в девятый номер утром в среду? До того времени мистер Сванн был размещен во флигеле.
— Не могу этого сказать.
— Не вы ли сами? Мне понятно, что приглядывать за мистером Сванном было бы удобнее, окажись он так близко от вас.
— Вовсе нет. До чего гнусное предположение.
— А благодаря тайному ходу вы, по сути, получили доступ в его номер.
— И что? Я же сказал вам, что никакого отношения к этому не имею. — Лицо у Роджера становилось с каждой секундой все краснее.
— Но вы знали о тайном ходе, — настаивала Верити. — Потому что велели мисс Вуд воспользоваться им и выкрасть флеш-карту.
Лицо Роджера теперь сделалось таким же красным, как джемпер Ричарда Вилкса, и тон у него, загнанного в угол, сделался еще более взбешенный.
— Хорошо, я знал о нем. Мне по-прежнему глубоко отвратительны ваши…
— Как вы о нем узнали?
— Мне его показал лорд Ведэрби. Когда я впервые приехал в гостиницу.
— Когда это произошло?
— Примерно год назад, — крикнул он — раздражение и стыд напрочь уничтожили все его запасы учтивости. Он встал. — Слушайте, с меня хватит. Этот разговор окончен.
— Ну, — сказала Верити, — это решение на самом деле принимать не вам, но да ладно. — Она тоже встала. — Хорошо, мистер Вэгстафф. Вы свободны. А потому, к счастью… — она протянула ему руку, и он предельно неохотно пожал ее, — и мы тоже.
Прежде чем расстаться, Верити и ее помощнику предстояло кое-что обсудить и сверить кое-какие записи. Вместо того чтобы задерживаться в Ведэрби-холле, где сама атмосфера, казалось, сделалась довольно удушающей, они поехали (ДС Джейкс за рулем) в саму деревню Ведэрби-Пруд и оставили машину рядом с мостом из желтого песчаника, столь изящно переброшенным через ручей, струившийся у окраины деревни. Они перешли ручей и двинулись по проселку, уводившему прочь от деревни. Было почти семь, и вечернее солнце затопляло поля и живые изгороди теплом и мирным светом. Верити поймала себя на том, что тихая красота пейзажа отвлекает ее и мысли плывут прочь от дикости утреннего убийства, от скользких, уклончивых ответов четырех подозреваемых, от застойного духа потайного хода и жуткого зрелища в девятом номере. ДС Джейкс же, напротив, только об этом и мог говорить — и уже, казалось, достиг заключения о том, кто именно повинен, поскольку бурлил особенной неприязнью к Роджеру Вэгстаффу, злокозненным поползновениям группы «Процессус», непрозрачности их финансирования, зловещей вездесущности их представителей в теле- и радиопрограммах, их близким связям с ненасытными американскими технологическими фирмами и поставщиками услуг здравоохранения. Верити толком и не слушала, а просто позволила ему болтать, сама же наслаждалась знакомыми любимыми звуками и запахами английской глубинки. И лишь когда он сказал что-то о «большой фарме» и она подумала, что он имеет в виду сельского здоровяка, гнавшего свое рассеянное стадо по проселку впереди них, она осознала, что цели у них совершенно противоположные и пора отправляться домой.
Очереди на поклон к гробу королевы Елизаветы, торжественно помещенному в Вестминстерский зал, официально позволили выстраиваться в пять пополудни в среду 14 сентября. Верити с Марком влились в нее примерно через шестнадцать часов — утром в четверг, 15 сентября.