— Не вполне. Я все еще жду отклика из одного-двух мест.
— Что ж, я уверена, все сложится хорошо. За волшебную дату!
— Волшебную дату?
— За грандиозное новое открытие. Восьмого февраля 2024 года, кажется?
— Верно — восьмого февраля.
— Восемь дробь два, — произнес ДС Джейкс, методично набирая что-то у себя в ноутбуке. Он поднял взгляд и увидел, что лорд Ведэрби удивленно глазеет на него. В порядке пояснения он добавил: — Восемь дробь два — так, мне кажется, быстрее всего записать эту дату, разве нет?
— Да, — ответил лорд Ведэрби, пятясь вон из собственного кабинета и переводя настороженный взгляд с инспектора на сержанта и обратно. — Да, надо полагать, так и есть.
Прежде чем начать следующий опрос, Верити позволила себе немного покоя.
Она вышла во двор Ведэрби-холла, окинула быстрым взглядом огород — и дало ей это мало что, — после чего отправилась к декоративному пруду, где некоторое время постояла у мутной серо-зеленой воды, потерявшись в мыслях.
В целом она была женщиной, к самосозерцанию не склонной, но самосозерцания в эти послеполуденные часы, казалось, не избегнуть. Она обнаружила, что есть нечто глубинно благостное в местах, подобных Ведэрби-холлу, в этих величественных и несколько самодовольных домах и садах. Большинство делегатов конференции уже разъехались — задерживать их не было причин, — и ухоженные просторы имения преисполнялись пьянящего покоя второй половины позднелетнего дня. Трудно было поверить, что в подобных декорациях всего несколько часов назад свершилось ужасающе насильственное действо. Разумеется, за свою сорокалетнюю карьеру Верити видела много подобных деяний, но к ним так и не привыкла, а теперь впервые осознала, до чего же хочется ей на пенсию и с каким упоением размышляет она о будущем, когда ей больше не доведется увидеть ни единого трупа. Она сможет вновь наслаждаться пейзажем, слушать пение птиц и ловить ускользающий аромат полевых цветов на лугу — и все это перестанет быть лишь декорациями к насилию, кровопролитию и злодейству. До чего же, мягко говоря, неудачно, что финальное ее дело оказалось у нее на столе в тот самый день, когда ей полагалось все это оставить. Дело, более того, казавшееся по текстуре своей отличным от всего, с чем Верити приходилось разбираться прежде, хотя отчего ей так казалось, она толком объяснить не могла. Возможно, причина в общей зловещей странности, словно бы охватившей на этой неделе всю страну. До чего странно, к примеру, что после семидесяти лет на престоле королева Елизавета умерла всего через два дня —
Верити положила телефон в карман, вздохнула и медленно повернула прочь от пруда. Было что-то безвременное и успокаивающее в неподвижности его вод, и оставлять пруд ей не хотелось. Но убийство ждало раскрытия. Быть может, раскрыв его, она привнесет во все некий порядок. Быть может, тогда ее станет меньше снедать это настойчивое, неопределенное беспокойство, возобладавшее сейчас над жизнью и страны, и лично каждого в ней, и ту и другую сделав в равной мере неустойчивой.
Она отправилась обратно к Ведэрби-холлу.
— Профессор Вилкс, благодарим вас за терпение и за то, что согласились уделить время. Спешу заверить, опрос будет очень кратким.
Профессор Вилкс был растерян — и расстроен. Он уже пропустил свой рейс в Венецию. Ему не удалось забронировать ничего взамен, поскольку никто не мог толком объяснить ему, что происходит. Он не понимал, почему ДИ Эссен непременно должна его опросить. Неужели в этом чудовищном убийстве его держат среди подозреваемых?
— Мы хотели поговорить с вами исключительно по двум причинам. Первая: пусть я и уверена, что вы не отдаете себе в этом отчета, но вы один из очень немногих постояльцев этой гостиницы, у кого была возможность совершить это преступление.
— Возможность? Какая возможность? О чем вы говорите?