И все четверо стражей закрыли глаза.
Тогда Турольд взял за руки Квинталина и Греланта, и они вернули спящей Храфнборг ее внешность, а себе забрали свою.
– Теперь можете смотреть, – сказал Турольд, и стражи, один за другим, открыли глаза: сначала Красный, потом Белый, за ним Черный и последним – Желтый, самый юный из всех.
– Вот настоящая Храфнборг, – сказал Турольд, указывая на девушку в мужском платье. – Как всякая женщина, она не проста и уж конечно лукава. Но я не таков и могу вас спасти, если вы пойдете со мной и дальше.
Лошадей у них было всего три, а погони, посланной Блеоблерисом, следовало ожидать вскорости.
И Турольд рассудил мудро, как и подобает королевскому сыну.
Он переодел спящую Храфнборг в ее прежнее платье. Карлик и Квинталин отдали женскую одежду Белому и Желтому стражам. Красный страж вывернул свое платье наизнанку и обвалял его в грязи, а Черный остался как был: черный цвет не вызывает подозрений. Трех стражей – двух, переодетых в женское, и Черного, – усадили на лошадей и велели им скакать что есть мочи во владения Финнлауга, отыскать мельницу Ингина и, спрятавшись, ожидать там. Квинталин, Грелант, Турольд и Черный страж пошли пешком. Турольд нес четырехцветный плащ свернутым в скатку и спрятанным под его собственным плащом, так что со стороны он казался горбатым.
Мимо них несколько раз проносились посланные Блеоблериса: те скакали по всем сторонам, разыскивая четырех беглецов с плащом. Но четверо путников, бредущих по пашне, по траве, по рощам и болотам, карабкающиеся на холмы и спускающиеся в овраги, ничем не напоминали исчезнувших юношей – особенно же карлик с его всклокоченной бородой.
И в конце концов посланные Блеоблериса перестали попадаться на пути Турольда и его сотоварищей, а это означало, что они покинули владения родича Артусы и ступили на землю Финнлауга.
Король Гарольд прибыл из Норвегии на пяти кораблях: с ним были знатнейшие люди его королевства, и богатейшие дары, и угощения без счета, и разные меха, янтарь, драгоценности, кубки и бык божественного происхождения, с кровавыми ноздрями, которого везли на племя.
Вся эта роскошь гремела, ревела, звенела, стучала, кричала; несколько дней сносили на берег добро, доставленное Гарольдом.
Гарольд сошел на землю Ирландии и ступил на нее сразу обеими ногами в хороших кожаных сапогах. Он приветствовал своего бывшего врага Финнлауга и своего сына Турольда, который стоял в окружении свиты, состоявшей из четверых юношей в черной одежде, верзилы в белом и карлика в синем.
– Вижу, сын мой, вы обзавелись здесь друзьями, – сказал Гарольд. – То, что вы намерены привлечь к себе сердца подданных твоей невесты, – весьма похвально; не забывайте только о том, что это, во-первых, ирландцы, то есть по сравнению с нами люди низшего разбора, а во-вторых, не королевские дети, то есть годятся они вам разве только в услужение. Дружить же с ними как с равными вы не можете.
– Я это запомню, отец, – спокойно сказал Турольд, не моргнув глазом. – Сейчас же мне бы хотелось покончить с тем вопросом, который вы мне задавали в мудреном письме, разобрать которое стоило мне немалых трудов.
– Так у вас нашелся ответ? – обрадовался Гарольд. – И каков же он?
– Вы увидите все собственными глазами, – обещал Турольд.
И он рассказал о четырехрунном баране, и о конунге Годмунде, и о четырех эльфах, и о волшебном плаще. И четверо юношей-стражей подтвердили, что все это – чистая правда, а Артуса сказала, что Блеоблерис – ее родственник, так что вся история – подлинная.
После этого Турольд поведал о том, как его друзья – карлик и верзила, сын гадьи, и четверо стражей, – помогли ему раздобыть плащ. Но ни словом никто из них не обмолвился о том, что плащ мертв.
Доставили и плащ и развернули его перед Гарольдом, и он воочию увидел, что ткань плаща четырехцветная и что в нее вотканы четыре женских лица с закрытыми глазами. Рядом с одним лицом видна была еще кисть руки, скорченная, как если бы существо пыталось выбраться на волю, но изнемогло.
Это убедило Гарольда в том, что плащ поистине волшебный, и он велел поскорее привести Валентину, однако, по просьбе Турольда, не сказал ей ничего.
Валентина явилась и скромно встала перед королем Норвегии, перед своим женихом и перед своим отцом, и перед всеми поданными, которые пришли посмотреть на происходящее.
Гарольд же сказал очень громко:
– Твой жених Турольд привез тебе богатый дар – вот этот пестрый шерстяной плащ, который согреет тебя холодными норвежскими зимами, если ты этого пожелаешь. Примерь же его перед всеми, чтобы мы увидели, что подарок Турольда тебе впору!
Валентина набросила плащ на плечи. Гарольд так и впился в нее глазами – но сколько он ни всматривался, ничего не происходило: не шевельнул плащ ни единой складочкой, и подол его не стал ни короче, ни длиннее. И тогда Гарольд перевел взгляд на Турольда и вздохнул с облегчением, а Турольд перед всеми заключил Валентину в объятия, и больше в этой повести ничего о них не говорится.
