Правителя Гардарики звали Всеволод, и на всем Севере не найти было человека хитрее. За это одни люди любили его, а другие ненавидели.
Как-то раз, идя по лесу, Всеволод увидел двух карликов, которые выбрались из своей скалы и собирали дрова, непрестанно ругаясь и бранясь при этом меж собой.
Они так увлечены были перебранкой, что не заметили, как подобрался к ним человек. А Всеволод преградил путь к скале, которая служила им жилищем, скрестил на груди руки и начал ждать.
Вот карлики повернулись к скале – а войти не могут: человек закрыл собой потайную дверь и не хочет сдвигаться с места.
Карлики побросали дрова, подбежали к Всеволоду, давай его толкать и пихать: один толкает влево, другой вправо, а Всеволод стоит себе на одном месте и громко смеется.
Наконец карлики выбились из сил, упали в траву и разрыдались, да только сердце Всеволода этим не разжалобили.
– По чему это вы так убиваетесь, жалкие малявки? – спросил князь, не наклоняя к ним головы и ни единым жестом не показывая сочувствия. – Зачем воете и катаетесь по земле? Разве вы не знаете, что лес этот принадлежит мне, и дрова, которые вы здесь украли, тоже мои? Наложу-ка я на вас кусачие веревки, сплетенные из собачьей шерсти, чтобы вам вовек не освободиться!
– Лучше сразу убей нас, человек! – взмолился один из карликов, а второй прибавил:
– Никогда мы не станем служить тебе!
Всеволод притворился, будто обдумывает их слова, хотя заранее знал, что именно так все и произойдет.
– Пожалуй, не стоит мне связывать вас, – признал он. – Немного мне чести будет, если я заставлю вас служить мне, ведь вы слабы и безобразны. Ни украсить мой двор вы не сможете, ни пользы принести. Лучше уж я убью вас, и дело с концом.
И он сделал вид, будто хочет вытащить меч из ножен.
Карлики закричали и заплакали пуще прежнего: когда речь шла о Всеволоде, то ни одно живое существо, кроме его коня и собаки, не могло знать: всерьез он говорит или притворяется.
– Впрочем, – прибавил Всеволод, – легко назначить выкуп за две вязанки дров, ведь жизни ваши, в отличие от древесины, ничего не стоят.
– Почему это? – обиделись карлики.
– Потому что древесина принадлежит мне, а вы, карлики, не принадлежите никому.
– Разумно, – согласились карлики и приободрились. – Назначай свой выкуп, князь Всеволод.
– Я хочу, чтобы вы сделали для меня две вещи, – сказал Всеволод. – Во-первых, ладью, которая загорится, если в нее ляжет чистая дева, и будет пылать, не сгорая, три ночи и три дня. Эта вещь необходима мне для женитьбы. Во-вторых, меч, который разрубал бы сталь как шелк; любая рана, им нанесенная, должна быть смертельной. Эта вещь необходима мне для войны.
Карлики посовещались еще немного, и тот, что казался повыше ростом, сказал:
– Мы согласны на твои условия, Всеволод. Через месяц и один день приходи на это место, и ты получишь свои дары. А сейчас позволь нам забрать наши дрова и наконец войти в скалу.
Через месяц и один день Всеволод вернулся к скале. Была безлунная ночь, но возле скалы теплилось пламя, как будто кто-то не загасил костер. Багряный свет то вспыхивал, то гас в черной траве, и Всеволод разглядел очертания небольшой ладьи. На дне ладьи лежал меч. Когда Всеволод наклонился, чтобы поднять его, меч вдруг вспыхнул и запылал, как солнечный луч. Его сталь была совершенной и ледяной на ощупь, а свет, исходивший от него, заставлял отводить глаза.
Всеволод начертил мечом руну на скале, запечатывая ее, взвалил лодку себе на спину и, с мечом в руке, отправился в королевский чертог, украшенный резным деревянным драконом. Дракона этого Всеволод собственными руками снял с вражеского корабля и, пленным, водрузил на крышу своего жилища.
По пути он встретил одного из своих дружинников. Тот был пьян и затемно возвращался домой; ноги и язык у него заплетались, но дух его был бодр и весел. При этой встрече меч в руке Всеволода запел, словно был натянутой струной; свет, от него исходящий, сделался нестерпимым, как молния, – и рука Всеволода сама собою взметнулась, направляя оружие в грудь дружиннику. Тот даже понять ничего не успел: острая сталь вошла в его плоть, погрузилась в теплую кровь, зашипела и погасла. Меч как будто успокоился, напившись и потускнев. Всеволод обернул его плащом убитого дружинника, сделав ножны на первое время. С лодкой на спине и мечом в руке вошел он в чертог и обо всем рассказал дружине, но показывать меч отказался: «Довольно и одного человека, которого я убил, сам того не желая. И отныне запрещаю прикасаться к этому мечу и вынимать его из ножен».
Ладью Всеволод поставил в той комнате, где хранил сокровища, и также запретил ее трогать.
Весной Всеволод с дружиной отправился в набег и взял с собой меч и ладью. Однако следует рассказать, как вышло, что Всеволод стал хитрейшим из людей. А причина этому заключалась в том, что он вырос среди женщин на одном необитаемом острове.
