– Раз вода такая спокойная, можно попробовать сплавать в разные стороны. – Сунай, шлёпая ладонями по воде, нащупал Прута и ухватил его за плечо. – Давай, куда сейчас лицом повёрнуты, туда и поплывём. А дальше уж поглядим.
Идея показалась Пруту вполне здравой, поэтому так друзья и сделали, направившись к противоположным границам пещеры.
– У меня берега нет, – вскоре сообщил Сунай. – Гладкая скала вверх и вниз почти ровно уходит.
Чуть позже и Прут наткнулся руками на каменную стену перед собой. Под водой скала была покрыта тонким слоем осклизлых водорослей. Зато сверху та же давно подсохшая растительность делала поверхность стены немного мягкой и бархатистой на ощупь.
Дна под ногами не обнаружилось, руками тоже не удалось нащупать ни единого приличного выступа, позволявшего уцепиться за него.
– У меня то же самое! – крикнул Прут. – Плывём теперь каждый вдоль стены вправо. Ищем хоть что-то, что поможет из воды выбраться. Долго мы тут не протянем. У меня уже зуб на зуб не попадает. Не найдём способа просушиться – замёрзнем тут и утонем.
Не самое это лёгкое занятие – плыть в полной темноте вдоль стены, то погружаясь почти полностью в воду и пытаясь нащупать ногами дно, то, наоборот, высовываясь из воды повыше, чтобы обшарить стену на всю длину поднятой руки. Не бултыхайся Прут в подгорном озере, его бы от таких стараний давно уже разжарило.
Вот только в ледяной воде даже согреться никак не получалось, а усталость всё быстрее накапливалась. И пользы от всех попыток не было и не было. Поэтому, когда ноги обрели вдруг под собой какую-то опору, Прут почувствовал себя невероятно счастливым. Даже несмотря на глубину, при которой над поверхностью только нос и можно было едва высунуть.
Сильно опасаясь, что твердь под водой – это всего лишь небольшой выступ скалы, Прут медленно двинулся вперёд. Встав на цыпочки и подгребая руками, сделал один небольшой шаг, потом другой, третий. Скалистое дно было невероятно скользким, но никуда пока не пропадало.
– Сунай! Давай сюда! – окликнул он друга, задирая подбородок повыше, чтобы не наглотаться при этом воды. – Плыви ко мне на голос.
Раз шустрик до сих пор молчал, значит, и вовсе ничего не нашёл. А тут хотя бы можно было просто постоять и отдохнуть, места для этого на обоих хватало.
– Ага, сейчас! – радостно откликнулся Сунай.
Чтобы не терять времени, пока тот подплывает, Прут решил проверить дно дальше. И уже через несколько шагов понял, что берег, если это действительно он, постепенно становится всё выше и выше. Ведь наконец-то появилась возможность не тянуть так наверх шею и не красться вперёд на цыпочках, а шагать, опираясь на дно полной ступнёй.
Когда над поверхностью оказались плечи, а после вода и вовсе стала доходить лишь до груди, Прут зашагал намного бодрее.
– Правее забирай! – крикнул он Сунаю.
Но тот вместо ответа испуганно вскрикнул:
– Троглов зад! Кто это?!
И, судя по участившимся всплескам, резко ускорился, желая побыстрее выбраться из воды.
– Ты чего?! – не на шутку встревожился Прут и на всякий случай тоже прибавил ходу.
Вот только, хоть воды и становилось всё меньше и меньше, идти быстрее никак не получалось из-за плотно покрывавших дно противных скользких водорослей. Ноги, словно на льду, то и дело норовили разъехаться в разные стороны. Пришлось даже опуститься и двигаться дальше на четвереньках. Куда надёжнее и быстрее так выходило.
– Там, в воде, кто-то есть! – Запыхавшийся Сунай подплыл к берегу, когда Прут уже полностью выбрался из воды. – Я сначала думал, показалось мне, что ноги́ кто-то коснулся. А потом и сам рукой на него наткнулся.
– Не вставай, – предупредил друга Прут, – тут скользко очень. Лучше уж ползком выбирайся. На кого на него-то? Только один раз наткнулся?
– Мне и одного раза хватило! – Сунай всё никак не мог отдышаться. – Не знаю я, кто это. Толщиной в руку, гладкий и скользкий. Я подумал, ползун водяной сейчас извернётся да как цапнет меня. Вдруг ядовитый! А если и нет, всё равно хорошего мало.
– Можешь не бояться, – усмехнулся Прут и полез дальше на берег, – знаю я, кто это был. Не ползун вовсе, а рыба такая местная. У неё ни глаз, ни чешуи. На вкус непривычная, но есть можно, не отравишься.
Как подумал о трапезах в плену, в животе сразу же громко заурчало, напоминая, что давно пора хорошенько перекусить. А то живица сил-то прибавила, но чувство голода всё равно никуда не делось.
– Жалко, ты её не поймал, – потрогал Прут свой ввалившийся живот. – Сейчас бы приплыл и рыбу с собой притащил. Мы бы хоть поели.
Вне воды берег, как и поверхность стены до этого, сплошь был покрыт ковром из водорослей, слава Создателям давно высохших. Мокрыми и скользкими эти растения становились, лишь когда на них вода с самого Прута лилась.
– Как бы ты её поел без огня-то? – чуть приотставший Сунай выкарабкивался на берег, всё ещё громко дыша.
– Да так же, как и в прошлый раз, – сырой. Нас ничем другим в плену и не кормили.
– Я вот не пойму, – пропыхтел Сунай, – зачем вас вообще кормили, если всё равно хотели в жертву Злым Богам принести?
