Добежали до развилки ребята за несколько ударов сердца и замедлили шаг лишь прямо перед ней. Прислушались, даже дыхание затаив, не скребутся ли по каменному полу перепутья когтистые лапки хищных подземных чудищ.
Нет, вроде тишина впереди. И слышно пока что лишь галдящих позади коблиттов.
Выбрались на перепутье.
– Троглов зад, идут! – встревоженно прошептал Сунай, приблизив ухо к недавно покинутому коридору. – Почуяли всё же нас, сюда спешат. Совсем скоро тут будут.
– Так чего стоим? – Прут потянул друга за рукав. – Давай за мной.
Занырнули в правый коридор. Там и тихо было, и спокойно. Успели всего ничего пробежать, факел опять прогорел, погаснув и погрузив коридор в кромешную темноту.
И тут же позади раздались испуганные вопли коротышек. Да такие страшные, что у Прута по спине холодок пробежал и сердце заколотилось, словно из груди вот-вот выскочить собралось.
– Нарвались глупые серые на хищниц наших, – вроде бы спокойно произнёс Сунай, но Прут всё же уловил в голосе друга немалое волнение. Тот, видно, тоже представил, что случиться могло, не успей ребята перепутье проскочить.
Эти многоногие твари почему-то страшили Прута гораздо больше любых других опасностей, хотя обычных букашек, что наверху встречались, он, как и любой другой мальчишка из становища, не боялся никогда. Это девчонки готовы были визг поднять из-за любой козявки, взобравшейся вдруг по ноге. А ребята, пусть даже самые юные мальки, смотрели на ползающую и бегающую по земле живность с любопытством и храбрым показным пренебрежением.
Но вот такими огромными чудищами, способными сожрать тебя в один миг, попробуй-ка пренебречь! Да и выглядели усатые твари отвратительно. Ещё даже хуже, чем мертвяки.
Да только страхи свои и переживания у орков не принято выказывать, даже перед близкими своими. Потому и старался Прут держаться перед Сунаем поувереннее.
– Уходить нужно, – потянул он друга за рукав. – Не приведи Создатель, кто-нибудь за нами в этот коридор сунется. Ладно, если только коротышки. А вдруг и ногохвостка какая увяжется?
Дальше пошагали в темноте. Осторожно ощупывали стены и проверяли потолок, но факел не зажигали. Жалко было без того уже сильно попорченные рубахи на тряпки рвать. Стоило их, наверное, и на потом ещё приберечь.
Несколько раз руки, шаря по стенам, проваливались в боковые ответвления то с одной, то с другой стороны прохода. Но Прут решил с главного пути пока не сворачивать и посмотреть, куда он выведет.
Хорошо, что медленно шли, опасаясь споткнуться или лоб обо что-нибудь расшибить. Это, наверное, и спасло. Да ещё странное шевеление воздуха впереди насторожило Прута. Он замер, пока не понимая, что за неведомая опасность может таиться впереди. Отчего и получил в спину от идущего следом и наткнувшегося на него Суная.
– Чего встали? – удивился тот. – Услышал что-то?
– Нет, – задумчиво ответил Прут, – но впереди что-то странное. Словно холодом на меня повеяло, и как-то не по себе стало.
– Так давай новый факел запалим и посмотрим, что там такое.
– Давай, – согласился Прут. – Только сначала на пару шагов назад отойдём. На всякий случай.
И правильно сделали, что отошли. Потому как, осветив коридор, обнаружили, что стояли до того на самом краю глубокой расщелины, поперёк разреза́вшей пол и стены коридора.
У Прута от затылка вниз по позвоночнику даже противные мурашки прокатились. Ведь ещё один неверный шаг – и свалился бы он в бездонную пропасть, без всякой надежды на спасение.
– Можно попробовать перепрыгнуть, – оценив ширину провала, предложил Сунай. – Потолок высокий. Если хорошенько разбежаться, должно получиться.
– Не будем рисковать, – покачал головой Прут. – Лучше другую дорогу поищем. Свернём в какой-нибудь отнорок пошире и разведаем его.
Сунай с сожалением глянул на расщелину, словно перепрыгнуть через такое препятствие было его заветной мечтой, но спорить не стал, поплёлся за отправившимся в обратный путь приятелем.
– Вот этот вроде нормальный, – осветил Прут один из обнаруженных вскоре боковых проходов.
Свернули. Факел гасить Прут не стал. Слишком сильное впечатление произвели на него расщелина и те полшага, что отделяли мальчишку от неминуемой гибели.
Он и прошлое-то своё падение со скалы не забыл, когда коротышки его догнали и скрутили. Да только тогда они все вместе в реку рухнули, а тут внизу никакой реки могло и не оказаться. И от осознания этого коленки у Прута ещё долгое время тряслись мелкой противной дрожью. Даже когда они уже достаточно долго плутали по новому коридору.
Конечно же всё это Пруту сильно не нравилось. Это ж надо, сначала ногохвосток испугаться, а после из-за одного только вида пропасти дурно себя почувствовать! Хорошо, что Сунай рядом с ним был, а не кто-нибудь чужой. Сунай – друг хороший. Торопыга, конечно, и с ветром в голове. Но зато, даже если он и заметил страх Прута, всё равно никому после не растреплется и не опозорит товарища.
