7. Уровень продуктивности в работе (разной); основные помехи продуктивной деятельности. 8. Отношения с людьми; наличие близких, доверительных связей. Основные трудности в контактах.
9. Терапевтический контракт (режим работы, совместно выработанные цели терапии).
10. Характеристика терапевтического альянса (эмоциональный контакт, степень открытости и доверия, уровень комплаенса).
11. Диаграмма когнитивной концептуализации случая:
12. Характеристика хода терапии:
Список вопросов, помогающих осуществить концептуализацию (Дж. С. Бек):
Что привело к развитию расстройства у пациента?
> Какие в его жизни были значимые события, опыт и взаимодействие с окружающими?
> Каковы основные (глубинные) убеждения пациента в отношении себя, мира и людей?
> Каковы его предположения, ожидания, правила и отношения (промежуточные убеждения)?
> Какие стратегии использует пациент, чтобы справиться с влиянием негативных убеждений?
> Благодаря каким автоматическим мыслям, образам и поведению существует это расстройство?
> Как убеждения пациента проявляются в различных жизненных ситуациях и делают пациента уязвимым – подверженным данному расстройству?
> Что происходит в жизни пациента в настоящее время и как он это воспринимает?
Рис. 1. Диаграмма когнитивной концептуализации случая
Концептуализация начинается уже на первой терапевтической сессии и продолжается в дальнейшем, подвергаясь изменениям при получении новых сведений. Терапевт формулирует гипотезу, основываясь на полученных им первоначальных сведениях о пациенте, используя самые очевидные объяснения и воздерживаясь от интерпретаций и догадок, которые не основаны на фактических данных. По ключевым вопросам терапевт проверяет модель концептуализации с пациентом, чтобы убедиться в ее точности и помочь пациенту понять себя и свои трудности.
Клинический случай (консультант-психолог Бардюркина В.А.)
За помощью обратилась К. – девушка 26 лет, которая после безответной влюбленности впала в депрессию, сопровождающуюся реакциями самообвинения. В процессе работы выявилась низкая способность к совладанию с жизненными неудачами, с пессимистической оценкой перспективы, фиксации на неудачах и минимизацией положительных аспектов ситуации. Также отмечалась выраженная склонность к прокрастинации.
Направленная беседа выявила высокую ценность успеха в семье, родители К. очень часто критически оценивали дочь, часто сравнивали их с братом, часто – не в пользу К., родители очень жестко отчитывали К. за неудачи, если она получала оценку ниже «отлично». При этом какой-либо поддержки, например, в конфликтах с одноклассниками или в ситуации несправедливого отношения учителей, со стороны родителей не получала. Правило “всегда быть на высоте”, которое культивировалось родителями, в случае безответной любви трансформировалось в ситуативную установку: “Если не добился любви и симпатии, значит, ничего не стою”. Склонность к черно-белому (дихотомическому) мышлению проявляется во всех сферах жизни (работа, учеба, межличностное общение, интимное общение), любой аспект оценивался либо очень высоко, либо слишком низко, без средних значений.
По характеру К. характеризует себя общительной, мнительной, ранимой.
К. воспитывалась в полной семье, есть старший брат. Отец служит в полиции, по характеру жесткий, категоричный. Мать – домохозяйка, никогда не работала (даже, когда в семье было тяжелое материальное положение), занималась детьми, но часто говорила К., что «угробила на вас (детей) всю молодость». По характеру мать обидчивая, упрямая. В семье периодически применялись физические формы наказания, преимущественно со стороны отца. С братом с детства отношения были конфликтные, брат часто обижал К., но редко бывал за это наказан родителями, родители часто не верили, что брат обижает и обзывает К… Со слов пациентки, практически во всех конфликтных ситуациях родители принимали сторону брата, обвиняя ее в конфликте. Брат часто дразнил К., обзывал «ничтожеством», «уродом в семье».