Так писал о материнской любви Н.А. Некрасов. Но чувства, описанные им в этих стихах, свойственны всем временам и народам.
Чувство любви детей к матери и по содержанию и по происхождению родственно благодарности. Муж закономерно привносит в свое чувство к жене любовь своих детей к ней и свою любовь к своей матери. В образе матери люди давно представляют родину и переносят на нее свои чувства к матери: любви и благодарности.
Чувство любви к матери нашло свое преломление и в религиозном чувстве, и потому его можно рассматривать как один из психологических корней религиозного чувства.
Ребенок, будь то ребенок первобытных людей или людей двадцатого столетия, привыкает опираться на защиту матери, чувствовать ее заступничество даже перед отцом, повиноваться ее воле, верить (в точном смысле этого слова) в ее могущество, в ее надежность. Когда человек становится взрослым, эмоциональная память сохраняет эти чувства, у одних более цельно, у других — обломками. Эти чувства подросток может перенести на духов, богов, о которых он слышал от старших. И они закрепляют у него идею о богах-заступниках.
Культ богоматери в христианстве наиболее отчетливо выявляет этот корень религиозной психологии. Недаром величайшие художники человечества всегда использовали образ мадонны, чтобы запечатлеть земную человеческую любовь женщины к своему ребенку. Но чаще они использовали образ материнской любви для изображения мадонны.
Что наука и религия непримиримы, еще недавно провозглашали сами богословы. Более того, это впервые было сказано ими. Ведь именно папе Павлу II принадлежат слова, сказанные в середине XV века:
— Религия должна уничтожить науку, ибо наука — враг религии.
М.В. Ломоносов в своем «Письме о пользе стекла» писал:
Здесь надо было бы дать целый ряд рассказов об астрономе Галилео Галилее, которого духовный суд в 1633 году заставил отречься от идеи о вращении Земли; о философе Джордано Бруно, которого духовный суд восемь лет держал в тюрьме, а потом в 1600 году публично сжег за его научные труды на костре. Надо было бы рассказать истории гибели Сократа, Гипатии, Улугбека, не забыть и о Сервете, Везалии. И еще о многих, многих других, имена и дела которых сейчас чтятся всем прогрессивным человечеством.
Но я ограничусь несколькими менее известными примерами.
Папа Пий IX в 1864 году издал «Список заблуждений», в котором подверг проклятию все демократические свободы, научные открытия, социализм и коммунизм.
XX Вселенский собор в Ватикане в 1869–1870 годах провозгласил: предать анафеме всякого, кто будет считать утверждения науки истиной тогда, когда они противоречат религиозному учению.
В 1929 году в Ватикане был составлен новый большой список выдающихся деятелей культуры, книги которых строжайше запрещались для верующих. В этом списке имена Вольтера, Бальзака, Гейне, Л.Н. Толстого, Золя…
Совсем недавно папа Пий XII, неоднократно выступавший с заявлением, что «церковь — друг науки», отметил, что «церкви приходится вмешиваться в науки, чтобы предостеречь их от ошибок против веры». Он под угрозой отлучения от церкви запретил верующим католикам чтение коммунистической литературы.
Видимо, многие еще помнят прошумевший на весь мир «обезьяний процесс» в Америке, когда в 1925 году учителя Скопса в штате Теннесси судили и заключили в тюрьму за преподавание дарвинизма. В штате был принят закон, запрещающий преподавание дарвинизма на том основании, что он отрицает догму о божественном сотворении мира.
Но наиболее последовательным все-таки был папа Григорий IX. Он специальной декреталией в 1231 году запретил мирянам чтение… «священного писания». Слушай, что тебе говорят, верь, а сам не рассуждай даже над «священным писанием».
