Допрашивающий ее человек никак на это не отозвался. Казалось, он полностью потерял интерес к разговору, что, вообще говоря, соответствовало действительности. Будучи профессионалом, он понимал, что Апрель не имеет к происшедшему никакого отношения, и вместе с тем смутно догадывался, что именно с ней связана настоящая причина смерти его подследственного. Парень, ты не мог пройти равнодушно мимо такой красоты! – подумал он. – Черт побери, ты обязан был вновь затеять свой хоровод!
Он чувствовал себя обманутым. Красота Апрель не восхищала, а только раздражала этого сильного человека, неожиданно потерявшего в жизни важную цель. Он вспомнил, как появился на месте происшествия. Доктор, уже закончивший свою часть работы, в отдалении курил сигарету. Внутри оцепленного желтой лентой участка образовалось свободное пространство, где находился тот, кого он считал достойным себя врагом. Труп не успел остыть, правая рука, выбитая при падении из сустава и неестественно вывернутая, выглядела как нечто чуждое телу, а из-под раздробленного затылка все еще вытекала кровь. Но лицо почти не пострадало, и на этом лице была такая просветленная улыбка, будто выпавший из окна человек вместо смерти встретил свою первую любовь.
Покидая место происшествия, он старался не оглядываться: ему казалось, что взгляд мертвеца неотступно следует за ним, и в нем читается откровенная издевка.
– Ладно, можете идти! – обратился он к Апрель, и она неохотно поднялась с кресла.
Ей захотелось высказать все, что она думает о своем собеседнике, но делать этого, конечно, не стоило. Девушка вышла на улицу и подошла к оцепленному участку. Тело уже увезли, осталась лишь лужица крови на асфальте. Захотелось заплакать, и только усилием воли Апрель смогла справиться с собой. Она медленно побрела прочь, подальше от безликого высотного здания, внутри которого затаилось отдельное, существующее само по себе пространство – «Сны на заказ». Именно здесь, в чопорной тиши его помещений, произошли события, принесшие в ее жизнь столько сумятицы. Пройдя с десяток шагов, Апрель оглянулась на бетонную коробку, в которой одно из окон на десятом этаже зияло бездонным черным провалом, от изломанного обреза которого расходилась тонкая сетка трещин. Она остановилась, завороженная сходством его с человеческим зрачком. Зрачок этот, казалось, жил сам по себе, открывая переход в некий трансцендентный мир. Постояв с минуту, Апрель отправилась вниз по улице, чувствуя на затылке его пронзительный взгляд.
Она знала, что больше никогда сюда не вернется.
Рассуждать о жизни, лежа в луже собственной блевотины, – занятие малоувлекательное, тем более когда жизни этой осталось всего ничего. В подвале виллы мертвая тишина, и лишь гидронасос, намертво вросший трубами в отделанную голубым кафелем стену, изредка включается, наполняя комариным воем кажущееся пустым помещение. Визгливое жужжание электродвигателя отзывается нервным зудом в голове, и без того раскалывающейся от боли, и в резонанс ей ноют ушибы на теле и на предплечьях, но к этому противному ощущению я уже начинаю привыкать. В отсутствии движения есть какая-то непонятная, почти мистическая сладость, и ее томная нега пробивается даже сквозь впившиеся изнутри в кожу болезненные проростки нервных окончаний. Хромированная цепочка наручников, сковавших запястья, опоясывает толстенную трубу, напоминая сцены из американских боевиков: главному герою, получившему уже трепку, полагается теперь чудесным образом высвободиться и устроить ответную трепку захватившим его злодеям. Жаль, что в реальной жизни злодеи, как правило, берут верх. По крайней мере, в тех случаях, о которых мне известно. Наташа, Наташенька, как же впутался-то я в эту историю?! Детектив, мелодрама или комедия ошибок, навороченных всего-то за полтора месяца, несусветная чушь, безысходная, как вся моя жизнь! А ведь еще пару часов назад сидел я на кухне, вызванный срочно с яхты, и беспечно смотрел в окно, а за ним – курортный городок Плайя де Аро с высоты птичьего полета, холмы вдоль побережья да кусок бухты, вместившей малую толику Средиземного моря. И подсвеченные солнцем тучи, закрывшие небо со стороны Барселоны. Да два черных автомобиля на серпантине, соединяющем вершину горы с окраиной городка. С их появлением томительная напряженность, разлитая в воздухе виллы, возросла на десять порядков, превратившись в неприкрытый страх. Боялись все, начиная от управляющего и заканчивая поварихой. Что они знали такого, чего не знал я?!
