Но должен ли я в чем-то каяться?! Раньше подобная мысль мне и в голову не пришла бы. Совершая насилие над женщиной, не задумываешься, почему поступаешь именно так, а не иначе. Казалось, это право дается самой судьбой, причем, с моей точки зрения, оно являлось привилегией. Бессмертна шекспировская строка: О, женщина, имя тебе – вероломство! Возможность одержать над ней верх – своего рода награда за перенесенные страдания. Я оправдывал себя тем, что, мол, таковым уродился, и этого незатейливого аргумента вполне хватало для самоуспокоения! Возможно, таким способом я и вправду искал Бога, но, не найдя нигде, нашел внутри себя. Этот бог был сугубо античным, разнузданным и жестоким, достойным Пантеона, к которому принадлежал. Но с некоторых пор человечество отвергло античных богов. На смену им пришел Он, проповедующий совсем иные ценности. И теперь, уверовав в Его существование, я не могу не уверовать и в Его заповеди. И, следовательно, не могу оставаться тем, кем был. Идущие на смерть приветствуют тебя, Цезарь! – забавно, не правда ли! Не в этом ли истинная причина прозрения, пришедшего так поздно? Прозрения, которое привело к удивительному открытию: чтобы получить прощение, оказывается, нужно сначала простить самому. Я прощаю тебя, Лидия, за сделанную тобой смертельную инъекцию, за твою ненависть и за твою любовь, неразделимые с самого начала! Я прощаю тебя за то, что никогда больше не смогу коснуться руки Апрель и вздрогнуть от статического разряда этого прикосновения! И я надеюсь на то, что когда-нибудь, пусть даже спустя годы или века, ты сможешь простить меня. Ведь на самом деле все зло, что я тебе причинил, проистекало из любви. Той ложно осознаваемой любви, когда причина меняется со своим следствием, и все становится с ног на голову. В сущности, бедный мой разум заблуждался лишь в одном: он полагал, что не существует чувства без взаимности. Женщина, которую я люблю, не может отвергнуть меня по определению – вот удобная концепция человеческих отношений, дающая права добиваться любимой любым доступным тебе способом! Я надеюсь, ты сможешь простить меня, Лидия, потому что твои любовь и ненависть стали лишь ответной реакцией на мое собственное неистовство. Я настаивал, чтобы ты покаялась в своих грехах, а теперь вот каюсь сам. У тебя же еще все впереди. Когда-нибудь – пусть этот день наступит как можно позже! – тебе тоже придется встретиться с мальчиком, живущим как в твоем сознании, так и за его пределами. Хотя, может быть, это будет девочка или пожилая женщина, кто знает? Но кто-то из них обязательно явится, и тогда тебе предстоит ответить на тот же вопрос, что и мне. Будешь ли ты готова к раскаянью, Лидия?
Почему любовь и ненависть жили во мне вместе? Наверное, до причины можно было бы докопаться, но какое это теперь имеет значение! Мои противоречивые чувства к Лидии исчезли в то мгновение, когда я впервые увидел Апрель. Соприкоснувшись с избранной, ты изменяешь свое будущее, потому что ее неповторимое обаяние превосходит инерцию твоей собственной жизни. Апрель, скольким людям будет еще светить твоя звезда?! В гордыне своей я надеялся, что смогу обладать тобой, интуитивно предполагая, что такое обладание может быть построено только на насилии. Догадываясь, что ты рождена не для меня, я пытался, ничтоже сумняшеся, творить твою судьбу. Самонадеянность никогда не остается безнаказанной! Я прощаю тебя, Апрель, за твое сочувствие и за твою неотразимую красоту! Я прощаю тебя за твое существование и ни о чем не жалею! Ни о чем не жалею, потому что готов отдать за тебя свою жизнь.
Является ли это раскаяньем, Господи?!
