– Очень мило. Но проблема в том, что я не гожусь для подобного рода сделок с совестью. Твой папа платит мне деньги за мытье лодки, и нас обоих устраивает такой тип отношений, потому что он подразумевает честный обмен – деньги даются за работу. Я не смогу перейти на другой способ ведения дел – получать блага за то, что обрюхатил его дочь. Мне это претит. Но есть еще кое-что…
Я ощутил, как напряглась Дина: интуиция подсказывала ей, что сейчас состоится признание, боль от которого не исчезнет и через тысячу лет. Мы замерли, и секунды растягивались в минуты, потому что я так и не мог решиться сказать ей правду. Внезапно руки девочки, ставшие безвольными, соскользнули с моей спины.
– Не говори этого… – голос ее прозвучал так странно, что казалось, будто он доносится из наполовину затопленного стеклянного грота.
– Не говорить чего? – недоуменно поинтересовался я.
– Что я тебе не нужна… Ты любишь другую?
– Так оно и есть. – Мои слова прозвучали так неискренне, будто я сам в них не верил, но Дина знала, что они были правдой.
– Кто она?
– Красивая молодая женщина. Живет в Одессе.
– Почему ты тогда здесь? – Голос Дины по-прежнему оставался безжизненным, но, что было хуже, я почувствовал, как холодеет, покрываясь мурашками, ее тело.
– По глупости. Рванул в Европу вопреки собственному желанию. Теперь жалею.
– Жалеешь, что встретился со мной?
– Нет. Но вот только не очень ладно все получилось.
– Ты меня придавил! – пожаловалась Дина. – Пусти, я хочу подняться!
Я встал рядом с кроватью, но девочка даже не пошевелилась. Спустя минуту попросила:
– Дай мне руку, я не могу повернуться!
Ее закоченевшие пальцы оказались в моей ладони, и неожиданно болезненное чувство утраты так сдавило сердце, что оно почти остановилось, но мне некого было винить в том, что случилось, кроме себя самого.
Наконец, она сумела сесть. Попыталась надеть на себя злосчастный сарафан, который мне пришлось поднять с пола. В дверях обернулась, но так ничего и не сказала.
– Я тебя провожу! – предложил я.
– Нет.
Что-то в интонации ее отказа слышалось такое, что не позволяло настаивать. В тягостной тишине прошла минута, а затем Дина ушла, и с этого момента ее ждала собственная жизнь, в которой мне уже не было места. Ее уход вызвал одновременно и разочарование, и облегчение.
Забравшись в постель, еще сохраняющую ее запах, я лежал и тупо разглядывал тени на потолке, а уснуть смог только под утро. Днем же появился Дмитрий и сообщил, что нам следует вместе поехать на виллу. По пути выяснилось, что Дина и ее тетушка еще утром срочно отбыли в Москву, а спустя пару часов в Плайя де Аро объявился Борис Аркадьевич со своими подручными, и произошло то, что произошло…
Меня вывели наверх в сумерки. По дороге не били, лишь ткнули пару раз без особой злобы кулаком, но от отсутствия движения я задеревенел настолько, что почти не почувствовал боли. Борис Аркадьевич дожидался меня на кухне. Расположился он за обеденным столом, вытертым до блеска, но свита его сидеть в присутствии шефа не осмелилась. Один из охранников, старший по должности, указал мне на лист чистой бумаги и ручку.
– Давай, пиши признание!
– Признание в чем? – поинтересовался я предельно вежливо, стараясь избежать очередной зуботычины.
– А то ты не знаешь!
– Лучше объясните.
– Не валяй дурака, нам все известно! Камера наружного наблюдения зафиксировала, как Дина вышла из дома и села в такси в два часа ночи, а назад вернулась только под утро. Вычислить по номеру машины водителя очень легко, и он рассказал, что она проплакала всю дорогу. А в твоей каюте, подонок, на постели нашлись ее волосы, так что ничего и доказывать не надо. Знаешь, какой срок полагается за насилие над несовершеннолетней?
– Я этого не делал! – твердо возразил я, но добился в результате только звучной оплеухи.
– Мы можем забрать его с собой? – спросил Борис Аркадьевич. – Какой смысл оставлять этого ублюдка в Испании – тут санаторий, а не тюрьма.
Итак, все становилось на свои места – и неожиданный отъезд Дины, и столь же неожиданное появление ее отца. И все же не верилось, что девочка намеренно меня оклеветала; скорее всего, произошла какая-то путаница, которая могла обойтись мне очень дорого.
– Ничего между нами не было!
Разумеется, на мои слова никто не обратил внимания: эти люди уже нашли виновного.
– Вывезти его нелегально не удастся – слишком рискованно! – подумав, пояснил руководитель охранников. – Придется упрятать его в тюрьму здесь, а потом организовать экстрадицию в Россию, но по другой статье. Сфабрикуем что-нибудь, не сомневайтесь, шеф! Главное, чтобы он находился под стражей, иначе его и след простынет.
– Что для этого нужно?
– Только заявление потерпевшей. Остальное мы здесь на месте организуем.
– Неужели без заявления нельзя обойтись?! – раздраженно воскликнул Борис Аркадьевич. – Дине и так несладко.
– Полиция без заявления и пальцем не пошевельнет, и кончится тем, что парня отпустят. Да он после этого просто посмеется нам в лицо.
