– Мне все равно уснуть не удастся! – пожаловался он, откупоривая бутылку красного вина.
К моему возвращению стол успели накрыть: были тут и икра, и семга, и много еще чего из закусок, но никакого мяса, будто на вилле по доброй советской традиции объявили рыбный день. У электроплиты пожилая женщина томила на медленном огне какое-то блюдо, и из-под крышки сковородки выбивалась тонкая струйка пара, тающая во влажном воздухе. Спустя минуту кухарка уже накладывала в тарелки бледно-желтые куски омлета, усеянные вкраплениями запеченных вместе с яичной взвесью грибов.
– Будете? – поинтересовался хозяин виллы.
– Теперь не откажусь.
– Как себя чувствуете?
– В физическом плане пока не очень, а в душевном – намного лучше. Начинает отпускать.
– Вот и хорошо, – Борис Аркадьевич выколупнул из пористой массы омлета темный кусочек – частицу того, что еще недавно было шампиньоном, – и, рассмотрев со всех сторон, отправил в рот. Не вызывало сомнения, что есть ему абсолютно не хотелось, и за стол он сел лишь из вежливости, дабы гость не чувствовал неловкости, ужиная в одиночку.
– Честно говоря, с жизнью успел попрощаться, – заметил я, сам не зная зачем.
– Как вы понимаете, я не буду извиняться! – спокойно пояснил Борис Аркадьевич. – В сложившихся обстоятельствах ничего другого ждать вам не приходилось. Сами во многом виноваты.
Положа руку на сердце, приходилось признать, что собеседник мой абсолютно прав, и я неохотно согласился:
– Что сам виноват – не отрицаю. И все же вам следовало хотя бы выслушать меня.
Борис Аркадьевич, глядя в пространство за моей спиной, начал говорить, причем складывалось впечатление, будто обращается он в большей степени к самому себе:
– Интересно складывается сегодняшний день. Поставьте себя на мое место: рано утром звонит родная сестра и сообщает, что дочь ночью сбегает из дому и возвращается только под утро – в истерическом состоянии, ничего при этом не объясняя. А накануне завязывается скоропалительный роман с матросом моей собственной лодки. Сложить два и два вроде бы и не трудно, но при этом не всегда выходит правильный ответ… Да вы кушайте, торопиться нам некуда!
Омлет оказался настоящим шедевром, и я съел его без остатка, а Борис Аркадьевич в это время заботливо соорудил мне бутерброд с икрой, поскольку кухарка удалилась почивать. Спустя четверть часа мы с комфортом разместились в плетеных креслах на террасе, грея в руках бокалы с терпким красным вином, а далеко внизу расстилался Плайя де Аро, и казалось, что вовсе не россыпь его огней мерцает под нами, а холодная звездная пыль Млечного пути осыпалась на спящую землю.
– Итак, вы вроде бы проявили благородство, отказавшись воспользоваться возможностью соблазнить дочь не самого бедного в Москве человека и заработать на этом определенные дивиденды.
Борис Аркадьевич сделал многозначительную паузу, чем я немедленно воспользовался, заметив:
– Ну не знаю, о благородстве я тогда не задумывался. Все произошло слишком быстро.
– Не хотите рассказать подробнее? – Предложение хозяина виллы по сути своей являлось приказом, но отданным в такой мягкой форме, что отказ выглядел бы неделикатным.
– Ладно, расскажу, хотя гордиться мне в этой истории нечем! – решительно начал я. – Наверное, вы имеете право все знать.
– Надеюсь, что имею, – иронично ухмыльнулся Борис Аркадьевич.
– Я, конечно, вел себя как последний олух, но вы ведь знаете свою дочь – противостоять ей невозможно. Мы познакомились во время морской прогулки, а потом у нее возникла идея прогуляться по ночному Плайя де Аро. С этого все и началось.
– А кончилось чем?
Я замялся. Очевидно, Дора не могла не поделиться с братом подробностями интимной сцены на крыше лодки, когда мы целовались с сидящей у меня на коленях Диной. Скрывать такого рода вещи смысла нет, поэтому я поспешил признаться:
– Дошло до поцелуев. Здесь я виноват: не то чтобы потерял над собой контроль, но просто отнесся ко всему легкомысленно. Мне казалось, что поскольку ваша дочь должна вскоре покинуть Испанию, то ничего плохого в нашем сближении нет, и что это обычное для девочки ее возраста увлечение, не более чем повод для приятных воспоминаний.
– Учитывая, насколько вы старше Дины, замечу, что с вашей стороны подобное отношение являлось более чем безответственным! – назидательно заметил Борис Аркадьевич.
– Не спорю, но тогда я находился под воздействием ее удивительного обаяния. Понимаете, мне понравилась ваша дочь, и это предопределило все последующие события.
– Давайте теперь перейдем к тайнам сегодняшней ночи! – Взглянув на часы, Борис Аркадьевич поправился: – Вернее, вчерашней ночи.
– Да нет тут никаких особых тайн!
Боже, как не хотелось мне рассказывать всесильному московскому магнату о ночном визите его дочери! Но, в конце концов, не ради этого ли, отложив все дела, он примчался в Плайя де Аро?! Я неохотно сообщил:
– Дина появилась на лодке после полуночи, и мы более часа разговаривали.
