– Вчера вечером поняла, что не могу думать ни о чем другом, только о том, как с тобой встретиться. Не представляла, что такое может случиться и со мной.
– Со всяким может. По крайней мере, так в книгах пишут.
– Спасибо, книги я читаю! – съязвила Дина. – Больше ты ничего не хочешь мне сказать?
– Есть одна малоприятная вещь. Даже если мы с тобой сейчас переспим, ничего не изменится. Ты отправишься в Москву, а я в Одессу. Все препятствия останутся: и твой папа, и мое безденежье. Мне нравится, как я живу, но такой образ жизни доходов не сулит. Об этом ты подумала?
– Подумала, будь уверен! – хмуро сообщила Дина. – Выход есть, и очень простой. Только тебе нужна вся твоя воля, чтобы попытаться правильно меня понять.
Возникшее предчувствие нельзя было назвать приятным: зная уже нестандартный образ мышления Дины, я не сомневался, что предложенный ею выход мне не понравится. Так оно и оказалось.
– Я все рассчитала. У меня сейчас такие дни, что вероятность залететь очень велика. А если я вернусь домой беременной, папе некуда будет деваться. Кому еще знать, как не ему, что у ребенка должен быть отец.
Ошеломленный шокирующей логикой обнаженной юной девы, я не нашел нужных слов для возражений. В очередной раз московской школьнице удалось доказать полное свое интеллектуальное превосходство над бродячим одесским поэтом, и она немедленно воспользовалась преимуществом:
– Не хотела тебе этого говорить, потому что понимала: ты еще не готов к решительным мерам.
– Могла бы и соврать! – заметил я в сердцах.
– Я никогда не врала людям, которых любила, – мама и папе. А теперь вот еще и тебе не смогу, – торжественно призналась Дина.
– Ладно, все в порядке! – поспешил успокоить я девочку, но не сдержался и заметил с сарказмом: – Здорово, когда за тебя все решают.
– Извини! – Она вновь была сама покорность. – Но разве я тебе не нравлюсь?
– Нравишься, конечно! Вот только одно дело, когда кто-то тебе нравится, а другое – любить.
– А то я не знаю! Но ты меня еще полюбишь, дай только время! – уверенно заявила она.
– Откуда апломб? – поинтересовался я устало. – Ты настолько хорошо меня знаешь, что можешь предугадать мои мысли, чувства, эмоции?
– Я себя знаю! Чтобы ты влюбился в меня по уши, придется стать для тебя жизненно необходимой, так, чтобы ты не смог представить возле себя никого другого. Я сумею.
– Не сомневаюсь.
– Оставь свою неуместную иронию, я говорю серьезно! Подумай, тебя ждет увлекательная жизнь с интересной женщиной, готовой на все ради твоей любви. Ты что, думаешь, я ко всем парням подряд лезу в постель?!
– Нет, я так не думаю! – жестко ответил я.
– Ну не злись! – миролюбиво обратилась ко мне Дина. – Если ты захочешь наконец задуматься всерьез, то поймешь, что у меня выхода не было. В Италии я поняла, что никогда не стану настоящим художником, как хотела мама, и это разочарование оказалось самым большим в моей жизни. Теперь остается только идти по стопам отца, продолжать его бизнес. Мне такая жизнь не по душе, но я готова играть роль деловой женщины, потому что хочу добиться успеха. И представь теперь мое состояние, когда я поняла, что люблю тебя! Знаешь, стало по-настоящему страшно. Мои родители любили только один раз, и даже после развода у них не было никого, ни у папы, ни у мамы. Не думай, что я другая, ведь я – их дочь! Не могу позволить себе потерять тебя, потому что это было бы еще большим разочарованием, чем не стать художником. Согласись, слишком много разочарований для меня одной!
Я почувствовал, как сердце мое деревенеет и кровь стекает по артериям куда-то к центру Земли, а мысли, перепутавшиеся, как ворсинки в комке войлока, лишь изредка покалывают сердце, не обозначаясь никак иначе. Но даже в состоянии полного отупения я понимал, что оттягивая момент истины, лишь усложняю предстоящее объяснение. Пришла пора открыть девочке правду, а я по-прежнему не мог этого сделать. Наташенька моя, прости меня, милая!
– Как ты представляешь нашу жизнь? – Вопрос оказался очередным проявлением малодушия, попыткой оттянуть время. – Мы слишком разные, тебе не кажется?
– Это вопрос времени. Нам обоим придется измениться.
– Измениться? Но как? Моя жизнь устоялась, она меня устраивает. И учти, я не умею ничего другого, только писать стихи, причем весьма посредственные.
– Я тоже не умею ничего другого, только рисовать посредственные картины. Но я научусь! – ободряюще заметила Дина. – Я смогу, а значит, и ты сможешь. Потому что ты умный и ироничный, а такой человек всего может добиться.
– Ты влюблена и потому меня идеализируешь. Я не смогу заниматься ни финансами, ни технологиями, мой мозг для таких дел просто не приспособлен.
– Тебе и не нужно! – пояснила Дина нежным голосом. – Есть множество других занятий, где можно добиться успеха. Например, работа телеведущего или режиссера. Все это несложно будет устроить, если ты станешь зятем моего папы. Он очень влиятельный человек.
