В настоящее время точно оценить масштабы наркомании среди ветеранов войны в Афганистане невозможно – из-за трудностей популяционно-социологических исследований в наркологии в целом. В зарубежных исследованиях тоже отмечается отсутствие убедительных данных о злоупотреблении наркотиками ветеранами Вьетнамской войны. Однако в работе Уолкера (R. D. Walker et al., 1993) сказано, что ветераны составили 8,3 % из 46 047 случаев обращений за медицинской помощью. В структуре боевой психической патологии у рядовых наркомания отмечена в 31,1 %, а по данным анонимного анкетирования, наркотиками злоупотребляли 7,5 % личного состава (С. В. Литвинцев, 1994).
Злоупотребление наркотическими препаратами начинается, как правило, в зоне боевых действий. По моему наблюдению, из 17 комбатантов, употребляющих наркотические препараты, все начали их применять именно там. Этому способствовала и культура стран (Восток), где воевали наши солдаты: там использование наркотиков является традиционным, кроме того, они легкодоступны. Со слов одного ветерана, «иногда водку сложнее было найти».
Мотивация употребления каннабинолов и препаратов опия, как и алкоголя, – атарактическая. «Психоактивные вещества обладают свойством не только вызывать эмоционально-позитивные реакции, но и нейтрализовать эмоционально-негативные состояния. Второе свойство наркотиков специалистами редко принимается в расчет, но, возможно, именно оно определяет фатальность первого контакта с наркотиком у лиц с более или менее выраженной психической патологией. Можно допустить, что пограничная психическая патология связана с врожденным или приобретенным дефицитом противотревожных, эйфоригенных, антиноцицептивных и других лигандов ЦНС, несущих стресс-протективные функции. В этих случаях наркотик выступает не только как эйфоризатор, но и как средство, компенсирующее медиаторный дефект. Этот механизм может лежать в основе отмеченного нами феномена повышения адаптоспособности у психопатических личностей на фоне регулярной наркотизации, тогда как отмена наркотика способствует декомпенсации психопатии» (А. Г. Софронов, 1990). Там же: «Очевидно, что боевая психическая травма по сути является хроническим эмоциональным стрессом, проявления и тяжесть которого во многом зависят от индивидуальных особенностей. При этом будет различаться и степень влияния психоактивного вещества на состояние индивида. Можно допустить, что психогении существенно интенсифицируют действие психоактивного вещества в качестве стресс-протектора, что способствует появлению “фармакологической адаптации”, искусственной и патологической по своей сути. “Фармакологическая адаптация” требует регулярного введения наркотика, что неизбежно приводит к формированию зависимости, окончательно истощающей собственные биологические адаптационные ресурсы. Отсутствие или слабая выраженность психогенных реакций у комбатантов при одинаковой нагрузке свидетельствует не столько о характерологических особенностях, сколько о сохранности и эффективности биологически детерминированных саногенетических механизмов. Отмена наркотика у наркоманов с неосложненным преморбидом не сопровождается брутальными психопатическими реакциями, что свидетельствует о наличии резерва для естественной адаптации. Хотя это не означает, что психически сохранные личности легко расстаются с наркотиком».
Переходим к кейсу № 4.
А. Воевал в Чечне в 1996 году.
