а) составляют фактор, который отличается от симптомов депрессии и тревоги (Bierhals et al., 1996; Prigerson et al., 1995; 1996);
б) имеют клинические признаки, отличные от признаков, связанных с депрессией (Beery et al., 1997; McDermott et al., 1997; van Doorn et al., 1999);
в) предсказывают многочисленные расстройства психического и физического здоровья.
Согласно DSM-IV (Американская психиатрическая ассоциация, 1994), симптомы депрессии представляют собой единственное осложнение реакции утраты, которое стоит лечить. В этом руководстве отвергаются существенные и бросающиеся в глаза данные о том, что, помимо симптомов депрессии, симптомы реакции горя могут составить синдром самостоятельного психического расстройства. Результаты нескольких недавно проведенных исследований наглядно демонстрируют, что симптомы травматического горя формируют фактор, отличающийся от симптомов депрессии и тревоги. Доказано, что симптомы травматической реакции горя имеют клинические признаки, отличные от признаков, имеющих отношение к депрессии (например, иная архитектура электроэнцефалограммы сна и иное отношение к покойному удерживаются в течение определенного времени у значимого меньшинства и предсказывают ряд расстройств психического и соматического здоровья (например, склонность к совершению самоубийства, сердечные приступы), с учетом поправки на симптомы депрессии). Вместе взятые, эти результаты свидетельствуют о том, что травматическая реакция горя составляет синдром, отличный от других расстройств, то есть имеющий право на диагностику и лечение. Раньше это расстройство называлось «осложненной реакцией горя», в настоящее время по ряду причин, как правило, используется название «травматическая реакция горя». Горовиц и соавторы (Horowitz et al., 1997) полагают, что это расстройство является реактивным состоянием, развивающимся в ответ на стресс, и отмечают, что многие его симптомы имеют сходство с симптомами посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), например неверие, гнев, шок, избегание, оцепенение, чувство пустоты относительно будущего, отсутствие чувства безопасности, доверия и контроля. Данный феномен представляет особый тип травмы – видимо, «психотравму, связанную с разлукой». Соответственно, в нескольких исследованиях описывается, что симптомы травматического дистресса просто указывали на отягощение одномерного фактора симптомами дистресса, вызванного разлукой. К ним можно отнести поглощенность мыслями об умершем, сильное стремление и поиск умершего, чрезмерно выраженное чувство одиночества после утраты. Следовательно, термин «травматическая реакция горя» точно отражает феноменологию расстройства, поскольку в нем содержатся два главных компонента синдрома – симптомы «дистресса, вызванного разлукой» и «травматического дистресса».
Большинство симптомов патологической скорби описаны ведущими специалистами, хорошо знакомыми с последствиями тяжелой утраты, начиная с Фрейда (Freud, 1917) и заканчивая Андерсоном (Anderson, 1949), Парксом (Parkes, 1986), Мидлтоном и соавторами (Middleton et al., 1996), Горовицем и соавторами (Horowitz et al., 1997). Описание симптомов, наблюдаемых такими разными исследователями независимо друг от друга, свидетельствует об общем согласии относительно характера симптомов, составляющих патологическую реакцию горя. Несмотря на единство взглядов относительно природы симптомов, которыми проявляется патологическая реакция горя, детально и консенсуально согласованные диагностические критерии этого расстройства не были ни сформулированы, ни обоснованы, ни проверены. Хотя стандартизированные диагностические критерии травматической реакции горя помогли бы врачам правильно выявлять и лечить людей с данным расстройством. С научной точки зрения единые, утвержденные (валидизированные) диагностические критерии облегчили бы изучение распространенности, факторов риска, исходов, нейробиологии и методов профилактики травматической реакции горя.
