Исследование показало, каким образом близкие способны помочь ребенку в его горе. Например, оставить какую-нибудь безделушку, принадлежавшую покойному родителю, чтобы он через нее сохранял эмоциональную связь с усопшим. Кроме того, ребенку, как и взрослому, необходимо говорить об утрате, и таких разговоров с ним не следует избегать. И взрослые должны быть тактичными, не принуждать ребенка к раскрытию своих чувств.
Любому ребенку требуется время, чтобы справиться с потерей. Продолжительность этого периода адаптации бывает очень разной. Но если через полгода после трагедии ребенок по-прежнему отказывается ходить в школу, у него падает успеваемость, он плохо спит или замыкается в себе, семье лучше прибегнуть к посторонней помощи – проконсультироваться со специалистом в индивидуальном порядке или найти подходящую психотерапевтическую группу. У ребенка может развиться чувство обиды на умершего родителя, который, уйдя из жизни, предал его, оставив одного в непонятном мире.
До сих пор нет единой формулировки, что такое психотерапия. Сколько школ, столько и определений. «Психо» – «душа», «терапия» – «обеспечение, забота», но не «лечение» («иатрия»). В Древней Греции «терапионами» называли проводников через горы.
Меня вполне устраивает определение психотерапии, данное Л. Волбергом (1977): «Психотерапия – это осуществляемое с помощью психологических средств решение затрагивающих эмоциональную сферу проблем, в ходе которого получивший соответствующую подготовку индивид целенаправленно устанавливает профессиональные отношения с клиентом для реализации следующих задач:
1) устранить, изменить существующие симптомы или замедлить их развитие;
2) устранить нарушения в паттернах поведения;
3) способствовать позитивному росту и развитию личности».
В современной России рынок психолого-психотерапевтических услуг регулируется только спросом населения. А население пока в большинстве своем еще «темное» и знать не знает разницу между психотерапевтом, психологом и психиатром. Что тогда говорить о сознательном выборе видов психотерапии? У нас уделяется мало внимания развитию краткосрочных моделей психолого-психотерапевтической помощи. Причина – активная ригидность представителей профессионального сообщества. Основные психотерапевтические модальности сформировались в начале XX века и базировались на теоретических моделях философии, а также на знаниях о человеке того времени, в том числе на специфике ментальности западного общества. Основным потребителем психотерапевтических услуг тогда являлся буржуа, а темп жизни был относительно замедленный.
Имплицитной теоретической базой психотерапии стало убеждение, что человек меняется медленно и с драматическими элементами, через катарсис-эпизоды, тяжелый труд психотерапевта и самого клиента. За основу каждой теоретической психолого-психотерапевтической школы бралась какая-то одна точка зрения автора модальности, естественным путем вытекавшая из его личностных особенностей. Большинство теоретических школ до сих пор не принимают во внимание комплексный характер психотерапевтического процесса. Как правило, они приписывают его воздействие одному фактору, который считают важнейшим, например динамике психических процессов, экзистенциальному опыту или когнитивным процессам.
В 1990-е годы в России эти методы пришли практически на свободное от конкуренции пространство – советская школа психиатрической психотерапии ничего не смогла противопоставить этому вторжению. Вместе с практической психотерапией пришли и проблемы этих школ: конкуренция с жестким огораживанием собственного пространства и одновременно обесцениванием соперников; ригидность, которая мешает следовать изменениям общества и клиентов; невозможность приспособить свои школы к потребностям и запросам разнообразных общественных институтов. «Причем каждая психотерапевтическая школа пытается доказать, что ее теория единственно правильная и только она позволяет эффективно лечить людей» (А. Лазарус, 1985).
Одна из таких снобических проблем – отношение к краткосрочным моделям психотерапии как к низкой халтуре, недостойной настоящего специалиста. В учебных программах университетов, где готовят психологов, практически отсутствует знакомство с краткосрочными моделями психотерапии. Лишь в редких случаях они приравниваются по значению к долгосрочным. Однако с учетом требований, предъявляемых практикой психотерапии, ограниченные во времени формы необходимо изучать столь же тщательно, как и традиционные долгосрочные.
Таким образом, в России пока отсутствуют краткосрочные психотерапевтические модальности, хотя время для них давно пришло – статистика обращений населения за помощью к психологу показывает, что до 80 % нуждаются именно в краткосрочной работе.
