• Третья стадия – апатия, начало осознавания утраты. Отсутствует желание что-то делать, с кем-то общаться. Часто сопровождается идеями о самообвинении и пониженной самооценкой. Присутствует депрессивный компонент. На этой стадии происходит окончательная «переработка» произошедшего.
• Четвертая стадия – принятие: «Да, это произошло. Да, со мной. Да, больно и плохо, но надо учиться жить заново».
И несколько другой вариант динамики горя.
1. Стадия отрицания: «Этого не может быть!»
2. Стадия «оцепенения», которая длится от нескольких часов до недели и сопровождается интенсивными переживаниями страдания и гнева (в том числе эти чувства могут быть направлены и на утраченный объект: «Как ты посмел(-а) меня оставить!»).
3. Стадия «острой тоски и поиска утраченного объекта» с соответствующими поведенческими феноменами, которая может длиться несколько месяцев и даже лет (когда слышатся его/ее шаги, голос рядом и т. д.).
4. Стадия «дезорганизации и отчаяния», психическое содержание которой раскрывается в ее наименовании (приходит осознание безвозвратной потери).
5. Стадия «реорганизации», то есть определенной адаптации к жизни или в более тяжелых случаях – существования без утраченного объекта.
Названные стадии проходят все люди, независимо от того, оплакивают они умершего, лишились работы или ребенок вырос и ушел из дома.
Интересно соотношение этих стадий с принятым у русских людей ритуалом прощания с умершим – девять дней, 40 дней (один месяц у славян), полгода, год. Данная традиция опирается на проверенную веками идею переживания горя. Ведь реакция горя зависит и от этнокультуральных особенностей. Например, у горных алтайцев вместо слова «умер» используется термин «вернулся». На седьмой день после похорон (в русской культуре – на девятый) душа умершего возвращается на небо. После этого вспоминать о нем запрещено, так как это мучает его душу.
Некоторые люди могут «застревать» на какой-то стадии. Если на стадии отрицания, человек продолжает ждать умершего, говорить о нем как о живом и т. д. Если на стадии гнева – протестовать, конфликтовать с окружающими, писать жалобы, требовать дополнительного расследования и т. д. Если на стадии апатии, возникает картина типичной депрессии, с преимущественными явлениями апатичной дисфории. Она может сопровождаться соматическими нарушениями, чаще всего со стороны сердечно-сосудистой системы.
Горе порой усугубляют некоторые факторы:
• дополнительная острая психотравма, связанная с опознанием трупа;
• незавершенность отношений с умершим человеком;
• отсутствие объекта, то есть невозможность по каким-либо причинам похоронить тело;
• невозможность проститься с умирающим в последние минуты его жизни;
• созависимость и, как следствие, неприятие ситуации, навязчивое желание вернуть потерянного человека.
При развитии горя у человека не только появляются переживания по поводу «потери объекта», но и возникает угроза потерять самого себя. Утрата несет сообщение: «Если твоя мать (отец, ребенок, друг, супруг) умерла, значит, и ты умрешь». Один ветеран, бывший в заложниках у боевиков, вернулся домой, работал, женился. Через два года после демобилизации умер его друг, и комбатант понял, что будет следующим. В результате у него развилось выраженное депрессивное расстройство с суицидальными попытками.
Смерть близкого человека приносит горе не только взрослым. Среди американских детей в возрасте до 15 лет каждому двадцатому пришлось пережить смерть родителя. Исследования, посвященные детскому горю, проведенные на базе Бостонской городской больницы в штате Массачусетс, свидетельствуют о том, что дети по-своему выражают горе, и взрослые не должны им в этом препятствовать. Группа массачусетских специалистов в течение четырех лет наблюдала за 125 детьми, потерявшими одного из родителей. Каждый ребенок вместе с оставшимся родителем был опрошен спустя четыре месяца после утраты, затем повторно – через год и через два. «В целом большинству детей удается справиться со своим горем, – говорит психолог Ф. Силверман, профессор Института здоровья. – Однако примерно у 20 % этих детей в течение первого года после смерти родителя отмечались устойчивые поведенческие и эмоциональные изменения».
В основе горя у детей лежит другое состояние – острое чувство предательства и обиды. Ведь те люди, которые должны бы защищать, их «бросили». Четырехлетнему мальчику, во время пожара потерявшему обоих родителей, показали два пыльных мешка и сказали, что это его папа и мама. У него проявилось сильнейшее чувство обиды на любимых, которые его предали, причем во взрослом состоянии оно распространилось и на любимую супругу, когда дочери исполнилось четыре года. На мой взгляд, это отложенное посттравматическое острое горе.
