В работе с обвинителями – а такой была старшая дочь – я стараюсь выявить их заветное желание установить связь с окружающими. Именно так я и поступила, когда вместо того, чтобы разбираться с чувством ненависти, мы занялись собственными чувствами девочки по отношению к себе и ее желанием наладить отношения с матерью. В каждом конкретном случае я старалась помочь человеку найти равновесие, баланс. Иногда я для этого прикасаюсь к клиенту, иногда предлагаю ему просто спокойно посидеть, чтобы тот мог собраться с мыслями.
Это очень важная информация, которой я хотела обязательно с вами поделиться. Потому что во время общения с семьей на приеме мои телесные ощущения во многом помогают мне понять, кто эти люди и каковы их личные границы. Например, у сверхрассудительного человека такие границы довольно узкие. Возможно, именно поэтому про таких людей говорят: до них не достучаться. У обвинителя граница рваная, неровная, а у дистанцирующегося человека границ практически нет – их очень трудно обнаружить. Угождатель – очень примечательная личность. Его границы довольно «текучие», напоминают тающие взбитые сливки – они есть, но прикоснуться к ним не получается. Это очень образное представление о личных границах, но, повторюсь, я ощущаю их и отношусь к ним с уважением. Если говорить о границах более поэтично, то можно выразиться так: это то, что вы чувствуете в любой момент времени, то, о чем вы хотите рассказать, но что умирает на кончике вашего языка до того, как вы озвучите это, то, что вы скрываете за многочисленными защитами и страхами. Если вы хотите вступить в контакт с этими чувствами, вам следует их уважать.
В работе мне очень помогают руки. А также мое тело и моя кожа, когда я чувствую, что происходит, и мои глаза, когда я вижу, и еще связи, которые мне удается образовать в процессе. Но руки безумно важны! Вот почему я помогаю людям тренировать их. Когда у меня устанавливаются доверительные отношения с человеком, я помогаю ему учиться понимать свое тело и прислушиваться к нему, а также ориентироваться в пространстве и соблюдать личные границы. Я глубоко убеждена, что именно в этом и заключается умение устанавливать контакт. Все, о чем я только что рассказала,
Меня часто спрашивают, сколько длится одна сессия. Ровно столько, сколько нужно для того, чтобы у людей появилась возможность открыть для себя что-то новое. Прием может продолжаться два или три часа. Я больше не занимаюсь терапией в кабинете, но когда проводила ее там, то на первую встречу выделяла около трех часов. Мне хотелось, чтобы после первого интервью со мной люди уже вынесли для себя что-то важное и могли попробовать как-то внедрить это в свою жизнь. Это значит, что они уходят с моего приема, переосмыслив что-то, что может повлиять на их нынешнюю ситуацию. Это может быть как что-то глобальное, так и какая-то мелочь, но это определенно вселяет в человека надежду – надежду на то, что теперь он может что-то изменить и его жизнь потечет совершенно иначе.
Я планировала следующий прием так, чтобы люди приходили на него, будучи готовыми. Здесь нет жестких правил. Я считаю, что каждый психотерапевтический сеанс существует сам по себе. Мы не обязательно должны встречаться раз в неделю или постоянно быть на связи. Каждый прием для меня это новая возможность поработать с семьей, и в конце мы всегда добиваемся определенных результатов. Это не значит, что вся наша работа завершена – такого никогда не бывает, потому что мы постоянно развиваемся, – это означает лишь то, что к концу приема мы уже научились чему-то новому.
Например, в конце приема с вышеупомянутой семьей я сказала этим людям, что мне приятно было стать частью их жизни на эти два часа. Я также сказала им, что мне хотелось бы продолжить наше общение, но мой график этого не позволяет, и если бы мы снова встретились, я была бы безумно рада. Самое главное, чтобы каждый прием оставался целостным, а на следующем уже происходило что-то другое. Потому что если вы действительно развиваетесь, на каждой сессии с вами происходит что-то новое. И эти люди, и психотерапевт к моменту следующей встречи уже будут находиться совершенно на другом уровне. По крайней мере, я так считаю.
