— Ты мне не истери, Силантьев, — Коваленко наклонился над ноутбуком. Картинка была действительно смазана и перекошена. Мелькнула рука в перчатке, спина Фостера, взмокший, коротко стриженый затылок… и дальше — резко обрываясь — сплошная рябь. В динамике взвизгнуло и затарахтело. Сказывалась близость обросшей дополнительными корнями и завихрениями западной «арки», жадно раздувающейся неподалёку.
— Что ты, как пьяная баба причитаешь? Забыл, где находишься? Считай, что на фронте! А не можешь — сдавай дела, — жёстко сказал Коваленко.
Вика поморщилась. Нервы… у всех нервы.
Проклятые «арки» тянулись всё дальше и дальше. Со стороны, с воздуха, это выглядело, как чёрные корни мандрагоры, десятками раскинувшиеся на площади более квадратного километра. С лохматых чёрных дуг гроздьями свисала шевелящаяся, разбухающая, тянущая к земле корявые щупальца, дрянь. Сейчас кокон уже не напоминал паука. Скорее — разрастающаяся колония раковых клеток… если, конечно, можно говорить об опухоли, вгрызающейся в землю в таких гомерических масштабах… достигающей в центральной части высоты в четверть километра.
Временами кокон «вздыхал». Струи ураганного ветра, движущиеся строго ограниченными мощными потоками, сметали с поверхности дома, выворачивали глыбы асфальта… и тотчас стихали, исчезая так же внезапно, как и появились. Диаметр опасной зоны увеличили до десяти километров, включив в неё практически весь Екатеринбург. По отдалённым кварталам пощёлкивали выстрелы. Мародёры пробирались в город всеми возможными и невозможными путями. Контингент «голубых касок» ООН, хоть и был увеличен вдвое, не справлялся. Жёсткий режим чрезвычайного положения трещал по швам. В окрестностях Кольцово, во время многотысячного крёстного хода с трудом удалось сдержать толпу, рвущуюся громить и сжигать «сатанинские самолёты».
Термин «Пришествие» нет-нет, да и проскальзывал даже в официальных сообщениях. Позавчера, во время полёта в Москву, Вика с удивлением смотрела, как на Тверской улице женщины прогуливались в платочках. Редко кто из молодых дамочек рисковал надеть мини юбку. Говорили, что посольства западных стран превратились в постоянно осаждаемые крепости.
Винили, как всегда, американский империализм, ЦРУ, ФБР, униатскую церковь, Билла Гейтса, Стивена Кинга, прогнившую западную цивилизацию и мягкотелость патриарха всея Руси.
В Сокольниках столкновения сатанистов с «молодыми братьями Христовыми» разгонялись резиновыми пулями и брандспойтами. В Туле, у храма святой Екатерины заживо сожгли трёх таджиков, обвинив их в порче. В Пензе сектанты держали глухую оборону, заняв шестую областную больницу. Поговаривали, что в часовне они проводят обряды принесения в жертву, очищая греховных братьев «во мраке заблудших» муками земными, дабы не познали они мук вечных, загробных. В Омске «боевые русские бригады» за одну ночь были почти полностью вырезаны кавказцами.
В Ростове насмерть сцепились несколько группировок… а в это время усиленная охрана Дома областного правительства, захваченного казачьими «воинами за веру православную», не давала родственникам снять с фонарей трупы заместителей губернатора и мэра, уже неделю висящих у входа. В Сергиевом Посаде люди второй месяц жили в палатках, ожидая нового Царствия Небесного.
В храме Христа-Спасителя непрерывно шли богослужения. Нескольких парламентариев, приехавших на всенощную с президентом, не пустили в храм, грозя «примазавшимся жидам» судом Линча. Президент вынужден был промолчать. Пострадавших, к счастью, не было.
Как на грех, лето выдалось холодным и не дождливым. Прогнозы на урожай были «полностью говёнными», как в прямом эфире ОРТ в сердцах сказал министр сельского хозяйства РФ. При этом он перекрестился и добавил, что, впрочем, на всё воля Божья.
Взрыв исламского фундаментализма перевернул с ног на голову все политические достижения последнего периода. Объявленная мобилизация охватывала трудоспособное население в возрасте до двадцати восьми лет. В Каменске-Уральском военком, спасаясь от разъярённой толпы, расстрелял всю обойму и последнюю пулю пустил себе в висок. Новобранцев вылавливали усиленные патрули. Милиция была переведена на казарменное положение. Воздушный мост «Екатеринбург-Новосибирск», по которому вывозили детей и женщин, с чей-то нелёгкой руки уже звали Дорогой Жизни.
Над коконом вздымался столб холодного зелёно-жёлтого свечения, сводящего с ума физиков. Свечение не подпадало ни под один из известных видов. Высота неприятно мерцающего, пульсирующего столба достигла семидесяти километров. Уровень радиации оставался в пределах нормы. Ионизация воздуха была минимальна. Химический состав его оставался прежним.
По всей европейской территории России и ближайших стран, небо по ночам тускло отсвечивало зелёным…
