Из кабины донесся металлический скрежет, подкрепляемый отборной руганью, затем звуки повторились, и примерно через полминуты последовал цензурный вопль Андреа:
– Готово!
– Толкаем! – приказал капитан.
Упершись спинами в паровоз, а ногами в шпалы, все снова дружно навалились, и на этот раз махина поддалась с такой легкостью, хотя и с ужасающим скрипом проржавевших колес, что большинство толкавших от неожиданности попадали на путь. Мгновение спустя весь отряд уже был на ногах и бежал за локомотивом, который начал весьма ощутимо прибавлять в скорости. Андреа высунулся из кабины и по очереди затащил наверх Марию и Петара, а затем помог забраться и остальным. Гроувс, оказавшийся последним, уже было ухватился за скобу, но вдруг как будто передумал и помчался назад к пони. Сняв с животных альпинистские веревки, он вновь пустился вдогонку за ржавой развалиной. Мэллори помог ему забраться в кабину.
– М-да уж, сегодня точно не мой день, – грустно подытожил капитан. – Точнее, вечер. Сначала забыл, что у Баера есть ключи. Потом про пони. Потом про тормоза. И вот теперь про веревки. Ну и о чем я забуду в следующий раз, черт побери?
– Возможно, о Нойфельде и Дрошном, – нарочито спокойно отозвался Рейнольдс.
– А о них-то что?
Морпех указал стволом «шмайссера» назад.
– Приказ открыть огонь, сэр.
Мэллори стремительно обернулся. В этот момент к железнодорожной ветке из-за поворота вылетели Нойфельд, Дрошный и неопределенное количество солдат на пони, и от локомотива их отделяло чуть более ста метров.
– Приказываю открыть огонь, – согласился Мэллори. – Остальные, пригнитесь! – Он тут же вскинул автомат, однако Рейнольдс нажал на спусковой крючок раньше. Секунд на пять тесная металлическая коробка кабины огласилась оглушительным грохотом двух автоматов, затем капитан толкнул локтем сержанта, и стрельба прекратилась, поскольку мишень попросту исчезла. Преследователи успели дать несколько очередей, однако быстро сообразили, что в качестве огневой позиции бешено раскачивающиеся седла пони устойчивостью полностью проигрывают кабине паровоза, и разбежались в лес по сторонам от узкоколейки. Однако убраться вовремя успели отнюдь не все: два человека неподвижно лежали, уткнувшись лицом в снег, только их пони по-прежнему скакали вслед за несущейся махиной.
Поднялся Миллер, который безмолвно обозрел сцену позади, а затем тронул Мэллори за плечо:
– А у меня вопросик, сэр. И как же мы остановим эту штуку? – Он боязливо выглянул в окошко. – Мы наверняка уже все сто набрали.
– По меньшей мере тридцать, – успокоил его командир. – Но вполне достаточно, чтобы обогнать пони. Спроси вон у Андреа. Он же опустил рычаг тормоза.
– Он опустил до черта рычагов, – поправил Миллер. – Тормозом может быть любой из них.
– Ты ведь не собираешься сидеть и бездельничать? – рассудительно ответил Мэллори. – Вот и выясни, как остановить эту чертову штуку.
Капрал смерил командира холодным взглядом и принялся искать способ остановки чертовой штуки. Тут Мэллори кто-то тронул за плечо, и он обернулся:
– Да?
Это оказался Рейнольдс, придерживающий Марию за плечи, поскольку локомотив начал основательно раскачиваться. Морпех зашептал:
– Они же догонят нас, сэр. Догонят как пить дать. Может, остановимся и высадим этих двоих? Дадим им шанс скрыться в лесу.
– За идею спасибо, но не сходи с ума. Как раз с нами-то у них и есть шанс – небольшой, согласен, но все же. А если мы их оставим – им точно не жить.
Ржавая развалина меж тем уже отнюдь не делала тридцати километров в час, как совсем недавно прикинул Мэллори. И хотя скорость ее по-прежнему была весьма далека от той, что с таким ужасом озвучил Миллер, однако таковая определенно возросла вполне достаточно, чтобы корпус паровоза содрогался и раскачивался как будто бы на самом пределе устойчивости. К этому времени справа от узкоколейки деревья окончательно исчезли, на западе отчетливо различалась темная громада Неретвинского водохранилища, а рельсы уже бежали практически по краю угрожающе крутого обрыва. Мэллори заглянул в кабину. За исключением Андреа, на лицах всех остальных пассажиров читались более чем серьезные опасения.
– Ну так нашли, как остановить эту чертову штуку?
– Да запросто. – Грек указал на один из рычагов. – Вот эта ручка.
– Хорошо, мистер кондуктор. Давай-ка проверим.
К явному облегчению большинства, Андреа нагнулся и потянул рычаг. Колеса тут же застопорились, и окрестности огласились пробирающим до мурашек жутким скрипом, а по обеим сторонам от кабины взметнулись снопы искр. В конце концов, под затихающий визг и в окружении все редеющих искр паровоз неспешно замедлился до полной остановки. Сделав дело, Андреа со скучающим апломбом, словно заправский машинист, высунулся из кабины наружу – можно было даже подумать, что в тот миг больше всего на свете ему только и нужны были что кусок промасленной ветоши да шнур от свистка.
