– Я же рассказал ему о них, – нетерпеливо бросил Мэллори. Не обращая внимания на скептическое выражение лица сержанта, он обратился к греку: – Мы с Мельником больше не можем ждать. Стреляй из «шмайссера». – Он указал на северо-запад, в сторону Зеницевского прохода, откуда винтовочная канонада теперь доносилась почти беспрестанно. – С таким грохотом они даже не поймут, что к чему.
Андреа кивнул, с удобством расположился за парой огромных валунов и сунул ствол автомата в щель между ними. Отряд же двинулся вверх по течению, не без труда пробираясь меж глыб по скользким булыжникам, обильно усеивающим правый берег Неретвы. Наконец они вышли к некоему подобию тропы, кое-как расчищенной от камней, и метров через сто достигли небольшого изгиба ущелья. Все как по команде молча остановились и посмотрели вверх.
Взорам их во всей красе внезапно предстала громада Неретвинской плотины, вздымающаяся на захватывающую дух высоту. По обеим сторонам от исполинского сооружения к ночному небу тянулись крутые скалистые стены, поначалу совершенно вертикально, а затем значительно нависая над ущельем, так что даже казалось, будто на самом верху они почти смыкаются. Впрочем, Мэллори, ранее осматривавший местность сверху, понимал, что это лишь оптическая иллюзия. На гребне самой плотины отчетливо различались караульные помещения и радиоточка, равно как и несколько крошечных фигурок немецких патрульных. С верха восточной стороны плотины, как раз от построек, спускалась металлическая лестница. Мэллори знал, что она выкрашена в зеленый, хотя в тени плотины и казалась черной. Прикрепленный к голой скале металлическими консолями, трап зигзагом вился к самому дну ущелья, и в непосредственной близости от его последней секции ревели струи воды, выбрасываемые из сливных труб в основании плотины. Командир коммандос попытался прикинуть, сколько же ступенек в этой лестнице. Двести, а то и все двести пятьдесят. Причем, раз начав спуск или подъем, только и оставалось, что идти и идти, поскольку конструкция трапа не предусматривала каких-либо площадок для отдыха – да там даже прислониться было не к чему. Положение существенно осложнялось и полным отсутствием хоть каких-то укрытий от дозорных на гребне плотины. Сам Мэллори ни за что не пошел бы на приступ по этой лестнице – рискованнее такого маршрута и представить было бы сложно.
Примерно на полпути до основания трапа на другой стороне реки над ее бурлящими водами был перекинут мостик. Его древний, шаткий и покоробленный вид доверия внушал весьма мало, но даже эта малость практически сводилась на нет огромным валуном, нависающим прямехонько над восточным концом мостика и как будто бы только и ждущим, как бы поскорее выскочить из явственно ненадежной опоры в глубокой расщелине в стене ущелья.
Рейнольдс изучил раскинувшийся перед ним пейзаж, повернулся к Мэллори и спокойно произнес:
– Мы проявили достаточно терпения.
– Более чем, сержант… За что я вам весьма признателен. Вам, естественно, известно о блокированной в Зенице-Клети югославской дивизии – это вон за теми горами слева. Также вам известно, что в два часа ночи немцы намереваются бросить через Неретвинский мост две бронетанковые дивизии, и если им это удастся – а при нынешних обстоятельствах остановить их ничто и не сможет, – югославы с их хлопушками и практически без боеприпасов будут попросту стерты с лица земли. А известно ли вам, что единственный способ остановить немцев – уничтожение Неретвинского моста? Известно, что наша контрразведывательная и спасательная миссия – лишь прикрытие подлинной операции?
– Теперь известно, – с горечью отозвался Рейнольдс и затем указал вниз по ущелью. – Лично мне еще известно, что мост находится в той стороне.
– Именно. А мне известно, что даже если бы нам и удалось подобраться к нему, что само по себе совершенно неосуществимо, мы не смогли бы взорвать его даже вагоном динамита. Закрепленные в железобетоне стальные мосты уничтожить очень и очень непросто. – Мэллори обернулся и бросил взгляд на плотину. – Поэтому мы поступим по-другому. Вот за этой плотиной тридцать миллионов тонн воды – вполне достаточно, чтобы снести даже Сиднейский мост, не говоря уж о Неретвинском.
Гроувс тихо проговорил:
– Вы сумасшедший. – И чуть погодя добавил: – Сэр.
– Ну, это-то нам всем известно. И все же мы собираемся взорвать эту плотину. Мельник и я.
– Но… но у нас взрывчатки-то всего лишь несколько гранат, – чуть ли не с отчаянием выпалил Рейнольдс. – А тут железобетон толщиной от трех до шести метров! Взорвать? Как?
– Извини, – покачал головой капитан.
– И снова эта чертова скрытность…
– Молчать! Черт, да поймешь ты когда-нибудь или нет? Тебя могут схватить даже в последнюю минуту и заставить говорить – и что тогда будет с дивизией Вукаловича, блокированной в Зенице-Клети? Чего не знаешь, никогда и не расскажешь!
– Но вы же знаете! – Голос Рейнольдса звенел от возмущения. – Вы, Мельник и Андреа… то есть полковник Ставрос… Вы-то знаете! Мы с Гроувсом знали все время, что вам что-то известно, а вас тоже можно заставить говорить!
