– Да он и не узнает. Даже если и вернется, в чем я очень сомневаюсь, все равно не узнает. И не забывай, он начал допускать ошибки.
– Но не до такой же степени, – не оставляла тревога Рейнольдса.
– Так прав я или нет? – продолжал настаивать Гроувс.
– В конечном счете едва ли это имеет значение, – утомленно отозвался Рейнольдс. – Ладно, сделаем по-твоему.
Два сержанта поспешили за Марией и Петаром.
Андреа растянулся на животе и твердо удерживал ствол «шмайссера» в расщелине между валунами. Он выжидал, прислушиваясь к шарканью тяжелых сапог по камням и случайному бряцанью оружия о скалы. Когда звуки скрытного продвижения вверх по реке стали доноситься не далее чем с сорока метров, Андреа чуть приподнялся, прищурился в прицел и нажал на спусковой крючок.
Ответ последовал незамедлительно в виде огня трех-четырех автоматов, значит никаких тебе винтовок и пистолетов, понял грек. Не обращая внимания на свист пуль над головой и рикошет от валунов по обеим сторонам, он тщательно прицелился в одну из вспышек и дал короткую очередь. Вражеский автоматчик судорожно изогнулся, и из его дернувшейся руки кувырком полетел в сторону «шмайссер». Подстреленный медленно завалился в Неретву, и его тут же унесло бурлящим потоком. Андреа дал еще одну очередь, и уже второй атакующий пошатнулся и грузно рухнул меж камней. Внезапно снизу раздался резкий окрик, и ответная стрельба прекратилась.
От неприятельской группы из восьми человек, рассредоточившихся за валунами, отделился один и пополз ко второй жертве Андреа. Дрошный передвигался со своей обычной волчьей улыбкой, хотя, естественно, сейчас ему было не до смеха. Он склонился над скорчившимся среди камней человеком и перевернул его на спину. Это оказался Нойфельд. Из глубокой раны на голове гауптмана текла кровь. Дрошный выпрямился с искаженным от ярости лицом.
Один из четников тронул его за плечо:
– Он мертв?
– Не совсем. Тяжелое ранение в голову. Пробудет без сознания несколько часов, а то и дней. Точно только врач может сказать. – Дрошный подозвал еще пару солдат. – Вы трое, отнесите его через брод и наверх, в безопасное место. Двое остаются с ним, третий возвращается. И черт побери, поторопите остальных.
Обезумев от ярости и позабыв о всякой опасности, командир четников вскочил и дал длинную очередь вверх по течению. Подобная неистовая вспышка, впрочем, совершенно не обеспокоила Андреа. Он так и продолжал безмятежно сидеть за валуном и лишь с вялым интересом, граничащим с полным равнодушием, проследил за срикошетившими пулями и разлетевшимися во все стороны осколками камня.
Перестрелку расслышали и часовые на плотине. Из-за устроенной партизанами пальбы кругом царил сущий хаос, еще более усугубляющийся невообразимым эхом, многократно отражающимся от стен ущелья и самой плотины, и поэтому точно определить источник недавних очередей совершенно не представлялось возможным. Тем не менее стрельба из автоматов оказалась сама по себе примечательна, поскольку до нее все выстрелы производились исключительно из винтовок. К тому же караульные все-таки сходились во мнении, что очереди доносятся с юга, из ущелья под плотиной. Один из часовых встревоженно бросился к дежурному гауптману, кратко переговорил с ним, после чего поспешил к небольшой времянке на бетонном помосте на восточном конце плотины. В сем строении, фасад которому заменял откидывающийся брезент, располагался мощный радиопередатчик.
– Приказ гауптмана, – объявил сержант ответственному за радиостанцию капралу, – передай генералу Циммерману на Неретвинский мост, что мы… то есть гауптман обеспокоен. Кругом ведется массированный огонь из ручного оружия, и нам кажется, что ниже по реке тоже стреляют.
Он принялся нетерпеливо дожидаться, пока радист свяжется, и нетерпение его еще более возросло, когда двумя минутами позже из наушников послышался треск и капрал бросился записывать сообщение. Сержант выхватил листок с ответом и поспешил к гауптману, который зачитал вслух:
– Генерал Циммерман говорит: «Причин для беспокойства нет, шум производится нашими югославскими друзьями в Зеницевском проходе. Они просто подбадривают себя, поскольку с минуты на минуту ожидают полномасштабного наступления подразделений Одиннадцатого армейского корпуса. Чуть позже станет гораздо шумнее – английские ВВС начнут бомбить ложные цели. Но к вам они и близко не подлетят, не беспокойтесь». – Гауптман опустил листок. – Что ж, новость хорошая. Коли генерал говорит, что нам беспокоиться не о чем, все хорошо. Сержант, тебе же известна репутация генерала?
– Известна, герр гауптман.
Где-то в отдалении снова раздалось несколько автоматных очередей, однако направление по-прежнему оставалось неясным. Сержант поежился.
– Тебя все еще что-то тревожит? – осведомился офицер.
– Так точно, герр гауптман. Конечно же, репутация генерала мне известна, и я ему всецело доверяю. – Сержант помялся и обеспокоенно продолжил: – Но я могу поклясться, что последние автоматные очереди раздались все-таки снизу из ущелья.
