К этому времени он преодолел примерно половину продольной щели. Мэллори взглянул налево и прикинул, что ему остается пройти еще метров девять-двенадцать, и только тогда он окажется за гребнем плотины, непосредственно над водохранилищем. Затем он посмотрел направо и убедился, что Миллер по-прежнему остается на месте, вцепившись обеими руками в крюк словно в дражайшего друга, каковым, впрочем, кусок железа в данную минуту для него и являлся. Взгляд же вниз сообщил капитану, что он находится прямехонько над плотиной, метрах в пятнадцати над ней или в двенадцати над крышей караульного помещения. Затем Мэллори снова взглянул на небо: еще минута, не больше, и луна прояснится. Как там он сказал Рейнольдсу сегодня днем? Да, точно. «Потом времени у нас уже может не быть». Он начал жалеть об этих словах. Мэллори был новозеландцем, но лишь во втором поколении. Так-то все его предки были шотландцами, а ведь всем известно, что шотландца хлебом не корми, дай только потешиться этими языческими пережитками пророчеств и ясновидения. Капитан потешил себя мысленным пожиманием плечами и продолжил продвижение.
Меж тем Гроувс, остававшийся подле основания металлического трапа, уже скорее не различал, но угадывал темную фигуру Мэллори на фоне чернеющего обрыва. Сержанту пришло в голову, что капитан вскорости и вовсе исчезнет из поля его зрения, и тогда в случае необходимости прикрыть огнем своего командира он уже не сможет. Гроувс положил Петару руку на плечо и надавил, давая понять, что слепец должен оставаться на месте. Тот непонимающе поднял на него незрячий взгляд, но затем как будто бы сообразил, что от него требуется, поскольку кивнул и послушно уселся. Морпех сунул «люгер» с глушителем за пазуху и начал карабкаться по лестнице.
Полутора километрами к западу «ланкастеры» все еще утюжили Зеницевский проход. На крошечный участок местности с поразительной точностью одна за другой ложились бомбы, взрывы которых валили деревья, разбрасывали кучи земли и камни и устраивали повсюду небольшие пожары, уже уничтожившие практически все немецкие фанерные танки. Километрах в десяти южнее генерал Циммерман в командной машине по-прежнему с интересом и удовлетворением вслушивался в продолжающуюся бомбардировку на севере.
Он обернулся к адъютанту:
– Уж за что-что, а за усердие-то английские ВВС точно заслужили высший балл. Надеюсь, наших там и близко нет?
– В пределах трех километров от Зеницевского прохода нет ни одного немецкого солдата, герр генерал.
– Прекрасно, прекрасно. – Генерал как будто и позабыл о своих прежних мрачных предчувствиях. – Так, пятнадцать минут. Сейчас покажется луна, так что пехоту пока придержим. Следующие подразделения пойдут с танками.
Рейнольдс, пробирающийся по правому берегу Неретвы на звуки перестрелки, уже по-настоящему близкой, внезапно замер. На его месте, пожалуй, именно так и поступило бы большинство людей, ощутив упершееся в бок шеи дуло. Крайне осторожно, чтобы не спровоцировать чей-то нервный палец на спусковом крючке, морской пехотинец чуть повернул голову и скосил глаза вправо, и тогда с неимоверным облегчением понял, что в данном случае о натянутых нервах можно не беспокоиться.
– У тебя же был приказ, – тихо проговорил Андреа. – Какого черта ты здесь делаешь?
– Я… Я подумал, вам может понадобиться помощь. – Рейнольдс потер шею. – Впрочем, я мог и ошибаться.
– Идем. Пора двигать за мост. – Андреа для верности швырнул вниз по реке одну за другой пару гранат, и коммандос вдвоем бросились вдоль берега.
Наконец из-за облаков показалась луна. Второй раз за ночь Мэллори замер – носки вклинены в продольную щель, пальцы обхватывают крюк, что он вогнал в скалу полуминутой ранее и на который уже навесил страховочную веревку. Метрах в трех от него Миллер, с помощью веревки успевший благополучно преодолеть первую часть траверса, сходным образом сохранял неподвижность. Оба товарища уставились на гребень плотины внизу.
В поле зрения Мэллори и Миллера находилось шестеро немецких часовых: двое на дальнем, западном конце плотины, двое посередине и еще двое практически под ними. Вдобавок коммандос понятия не имели, сколько еще немцев укрывается в караульном помещении. В одном они не сомневались: нынешняя их позиция предельно уязвима, положение отчаянно.
Гроувс на высоте около трех четвертей лестницы тоже сохранял полнейшую неподвижность. Со своей позиции он ясно различал Мэллори и Миллера, а также двух часовых. На этот раз, понял морпех со всей отчетливостью, избежать обнаружения не удастся, больше им не повезет. Кого же заметят первым – Мэллори с Миллером, Петара или его самого? Поразмыслив, Гроувс пришел к выводу, что он-то и является самой вероятной кандидатурой. Он медленно обвил левую руку вокруг перекладины лестницы, правой достал «люгер» и положил его стволом на левый локоть.
