Тем временем двое караульных на восточном конце плотины места себе не находили от смутных опасений. Как и раньше, они перегнулись через парапет и вглядывались вниз по ущелью. «Они просто не могут не увидеть меня, – думал Гроувс, – да они просто обязаны засечь меня, я же, черт побери, маячу прямо у них перед носом». Обнаружение неминуемо, не сомневался он.
И часовые действительно увидели, вот только не Гроувса. Следуя непостижимому чутью, один из них взглянул налево вверх да так и раскрыл рот на поразительное зрелище двух человек в резиновых костюмах, словно моллюски прилипших к голой поверхности скалы. Ему понадобилось несколько бесконечных секунд, прежде чем он хоть как-то пришел в себя и вслепую схватил товарища за плечо. Тот проследил за направлением его взгляда, и у него тоже отвисла челюсть, словно в какой-нибудь комедии. Затем практически одновременно оба стряхнули с себя оцепенение и вскинули оружие – «шмайссер» и пистолет – на беспомощно повисших на скале коммандос.
Гроувс упер «люгер» в левую руку и перекладину лестницы, неторопливо выдохнул вдоль ствола и нажал на спусковой крючок. Часовой с автоматом выронил оружие, покачнулся и начал заваливаться на парапет. Его потрясенному и ничего не понимающему товарищу понадобилось секунды три, чтобы в конце концов попытаться ухватить подстреленного, однако было слишком поздно – он даже не успел его коснуться. Словно бы в нелепой замедленной съемке, мертвец грузно опрокинулся за парапет и головой вниз полетел в ущелье.
Караульный с пистолетом опасно высунулся наружу и с ужасом проследил за падением товарища. Пока он явно не понимал, что же произошло, поскольку не слышал звука выстрела. Однако отколотый кусок бетона в нескольких сантиметрах от его локтя и со свистом умчавшаяся в ночное небо срикошетившая пуля разом ему все объяснили. Часовой поднял взгляд, и глаза его округлились от очередного потрясения, вот только на этот раз таковое отнюдь не замедлило его реакцию. Скорее машинально, нежели действительно намереваясь сразить цель, он пальнул два раза из пистолета и тут же удовлетворенно оскалился: Гроувс вскрикнул и правой рукой ухватился за раздробленное левое плечо, удерживая тем не менее указательным пальцем пистолет за спусковую скобу.
Лицо морского пехотинца исказилось от смертельной муки, глаза заволокло пеленой боли, однако заслужил он звание сержанта коммандос отнюдь не за красивые глаза и пока еще сдаваться не собирался. Гроувс снова поднял «люгер». Он смутно осознавал, что зрение ему практически отказывает, и как в тумане отметил, хотя и не был уверен в действительности происходящего, что часовой перегнулся через парапет и для верности прицелился с обеих рук. Сержант дважды нажал на спусковой крючок и затем закрыл глаза, внезапно перестав ощущать боль и почувствовав себя очень сонным.
Часовой завалился вперед и в отчаянии ухватился за комингс парапета, однако, чтобы затянуть себя назад, для равновесия ему пришлось вскинуть ноги, и тут оказалось, что беспомощно скользнувшие через край парапета конечности ему больше неподвластны. Тело последовало за ногами словно бы по собственной воле – и неудивительно, потому как у человека, чьи легкие только что прошили две пистолетные пули, сил остается едва на пару секунд. Лишь мгновение его руки безнадежно хватались за край парапета, а затем пальцы разжались.
Гроувс, по-видимому, и вовсе потерял сознание. Голова его безвольно упала на грудь, а весь левый бок его формы вместе с рукавом насквозь пропитался кровью из жуткой раны на плече. Если бы правая рука сержанта не была втиснута между перекладиной лестницы и скалой, он наверняка бы рухнул в пропасть. Медленно пальцы его правой руки разжались, и пистолет полетел вниз.
Все это время послушно сидевший у основания трапа Петар вздрогнул, когда буквально в четверти метра от него о гальку ударился «люгер». Слепец инстинктивно вскинул голову, затем поднялся на ноги, убедился, что драгоценная гитара надежно закреплена на спине, нашарил лестницу и начал карабкаться вверх.
Мэллори и Миллер не без изумления наблюдали сверху, как слепой певец поднимается к раненому Гроувсу, бессознательное состояние которого уже не вызывало сомнений. Через пару мгновений, словно бы повинуясь некоему телепатическому сигналу, капитан взглянул на капрала, который тут же посмотрел на него в ответ. Лицо Миллера как-то разом осунулось, он быстро отцепил одну руку от веревки и едва ли не в отчаянии указал на раненого сержанта. Мэллори молча покачал головой.
– Расходный материал, да? – прохрипел капрал.
– Расходный.
