– А такого. – Мягкости в голосе Андреа как не бывало. – Этот валун прекрасно прикрывает со стороны моста. Но Дрошный со своими парнями возьмет и пройдет еще метров тридцать-сорок по своему берегу – и чего тогда будет стоить твое укрытие?
– Об этом я не подумал, – признал сержант.
– Смотри, настанет однажды день, когда ты повторишь эти слова слишком часто, – мрачно изрек Андреа, – и тогда будет слишком поздно додумывать.
Через минуту все трое уже занимали оговоренные позиции. Рейнольдс устроился за огромным валуном, предоставившим безупречное прикрытие со стороны западного конца моста и всего противоположного берега, вплоть до места, где тот сходил на нет под стеной ущелья. Однако со стороны плотины сержант был полностью открыт. Он бросил взгляд влево, где чуть далее за скалой лежала Мария. Она улыбнулась ему, и Рейнольдс подумал, что девушки храбрее ему ни разу не встречалось – у него самого-то руки на «шмайссере» слегка дрожали. Морпех чуть сместился и бросил взгляд вниз по реке, однако на западном конце мостика никаких признаков жизни не наблюдалось. Зато таковые были заметны за огромным валуном выше по оврагу, где Андреа, совершенно неразличимый с противоположного берега, усердно расковыривал землю и камни у основания валуна.
Видимость же, как и всегда, оказалась обманчивой. Вопреки выводу Рейнольдса об отсутствии признаков жизни на западном конце моста, жизнь там все-таки наличествовала, и довольно обильная, хотя вот действие, да, действие отсутствовало напрочь. За массивными скальными глыбами метрах в шести от переправы тщательно скрывались Дрошный, сержант-четник и, пожалуй, с десяток немецких солдат и рядовых четников.
Дрошный осмотрел в бинокль местность возле восточного конца подвесного мостика и затем повел прибором влево, за скалу, где прятались Рейнольдс и Мария, пока не наткнулся на массив плотины. Потом он стал поднимать бинокль, отслеживая неясно различимые зигзаги металлической лестницы, внезапно замер, чуть подкрутил резкость и снова вгляделся. Сомнений быть не могло: на высоте примерно трех четвертей трапа за конструкцию цеплялись два человека.
– Черт подери! – Дрошный опустил бинокль, и на его исхудалом морщинистом лице отразился едва ли не благоговейный ужас. – Знаешь, что они затеяли? – обратился он к своему сержанту.
– Плотина! – Мысль эта не приходила сержанту в голову до тех пор, пока реакция командира не внушила ему незамедлительный и равным образом неумолимый вывод. – Они хотят взорвать плотину!
При этом ни один из них даже не задумался, каким именно образом Мэллори собирается осуществить данную диверсию. Как и многие прочие до них, Дрошный и сержант уже начали различать в английском капитане и его modus operandi[24] некое исключительное свойство неизбежности, обращающее призрачную возможность в весьма высокую вероятность.
– Генерал Циммерман! – Скрипучий голос Дрошного и вовсе охрип. – Его необходимо предупредить! Если они взорвут плотину, пока его танки и пехота переходят по мосту…
– Предупредить? Предупредить? Да как же, черт побери, нам его предупредить?
– На плотине есть радиопередатчик.
Сержант вытаращил на командира глаза:
– С тем же успехом он мог бы находиться и на луне. Они наверняка прикрыли тылы, просто обязаны были. На этом мостике многие из нас полягут, капитан.
– Ты так думаешь? – Дрошный мрачно взглянул на плотину. – А что, по-твоему, произойдет со всеми нами здесь внизу, если им удастся ее взорвать?
Медленно, беззвучно и практически незаметно Мэллори и Миллер поплыли по темной воде на север, удаляясь от Неретвинской плотины. Вдруг двигавшийся чуть впереди капрал негромко чертыхнулся и остановился.
– В чем дело? – спросил Мэллори.
– В этом. – Миллер с усилием приподнял над водой нечто смахивающее на массивный проволочный трос. – Об этой мелочи нас не предупреждали.
– Не предупреждали, – согласился капитан и пошарил под водой. – А под ним стальная сеть.
– Противоторпедная?
– Именно.
– Но зачем? – Миллер махнул на север, где на расстоянии менее двухсот метров водохранилище между нависающими обрывами изгибалось едва ли не под прямым углом. – Торпедоносец или бомбардировщик зайти отсюда на плотину все равно не сможет.
– Надо было объяснить это немцам. Но они предпочитают не рисковать… А у нас теперь серьезная проблема. – Мэллори взглянул на часы. – Нам лучше поспешить. Мы опаздываем.
Коммандос перебрались через трос и снова поплыли, на этот раз быстрее. Через несколько минут, когда громада плотины скрылась за изгибом водохранилища, Мэллори тронул Миллера за плечо. Оба остановились и оглянулись назад на юг. Примерно в трех километрах от них ночное небо внезапно расцвело сверкающим и разноцветным великолепием: на Неретву медленно опускались десятки парашютных осветительных бомб – красные, зеленые, белые и оранжевые.
– И вправду очень мило, – признал капрал. – И чем этот фейерверк поможет?
