Сержант отправился выполнять приказ и действительно кое-что нашел, причем практически сразу. Через десять секунд луч его прожектора высветил фигуры бессознательного Гроувса, обессилевшего Петара и всего лишь в полуметре под ними упрямо поднимающегося сержанта Рейнольдса. Все трое безнадежно угодили в ловушку и совершенно не были способны хоть как-то защититься – у Рейнольдса даже не имелось оружия.
Один из немецких солдат на гребне плотины тут же взял троицу на прицел, однако, к его изумлению, гауптман немедленно оттолкнул ствол его автомата в сторону.
– Идиот! – принялся бушевать офицер. – Они нужны мне живыми! Вы двое, живо за веревками и всех троих сюда на допрос. Необходимо выяснить, что они там затеяли.
На этот раз двое коммандос в воде четко расслышали слова офицера, поскольку к тому времени авиационная бомбардировка прекратилась, стих и беспорядочный огонь югославских партизан. Внезапно воцарившаяся тишина – зловещая, гробовая – словно бы предвещала нечто жуткое и в контрасте с недавним шумом действовала на нервы просто невыносимо.
– Слышал? – прошептал Мэллори.
– Слышал.
Капитан заметил, что луну вот-вот закроет очередное облако, хотя и поменьше предыдущих.
– Крепим поплавки присосками к стене. Я займусь вторым зарядом. – Он развернулся и медленно поплыл в сторону, таща за собой емкость с аматолом.
Когда луч прожектора с плотины метнулся вниз, Андреа приготовился было к неминуемому обнаружению, однако первыми попались морпехи и слепец, что и спасло грека и Марию – поскольку немцы, судя по всему, решили, будто всю группу непрошеных гостей и захватили. По крайней мере, вместо дальнейшего прочесывания прожекторами ущелья они занялись подъемом наверх трех застигнутых на лестнице человек. Одного из них, определенно бессознательного – несомненно, Гроувса, решил Андреа, – втянули на веревке, двое других поднялись по лестнице самостоятельно, хотя один и помогал идти другому. Все это грек видел, пока перевязывал Марии раненую ногу, однако предпочел не делиться с ней своими наблюдениями.
Он затянул повязку и улыбнулся девушке:
– Ну как, лучше?
– Лучше. – Она попыталась благодарно улыбнуться в ответ, однако не нашла в себе сил даже для этого.
– Вот и прекрасно, а то мы уже давно должны были убраться отсюда. – Андреа взглянул на часы. – Если мы еще немного здесь задержимся, боюсь, промокнем до нитки.
С этими словами он резко поднялся на ноги, что и спасло ему жизнь. Нож, метившийся ему в спину, аккуратно пронзил руку чуть пониже плеча. На какое-то мгновение Андреа, словно бы в недоумении и не обращая внимания на неизбежную жуткую боль, уставился на торчащий из мышцы кончик узкого лезвия, а затем медленно обернулся, вырвав тем самым рукоятку ножа из кисти неудавшегося убийцы.
Сержант-четник – помимо Дрошного, единственный уцелевший после уничтожения подвесного мостика – оцепенело таращился на грека. В его голове, по-видимому, просто не укладывалось, как можно молча терпеть такую боль, да еще – также молча – суметь вырвать нож из его хватки. Оружия у Андреа не было, да такового ему и не требовалось. Словно в гротескной замедленной съемке он поднял правую руку – но вот в убийственном рубящем ударе ребром ладони, пришедшемся четнику в основание шеи, медлительности не было и в помине. Сержант, скорее всего, умер еще до того, как тело его коснулось земли.
На восточном конце плотины, опираясь спиной на стенку караульного помещения, сидели Рейнольдс и Петар. Рядом лежал Гроувс, по-прежнему без сознания. Из груди его вырывались жутковатые хрипы, бледное лицо напоминало восковую маску. Пленных ярко освещал фонарь на крыше караулки, а бдительный часовой держал их под прицелом карабина. Стоявший над ними гауптман был охвачен едва ли не благоговением.
– И вы надеялись взорвать плотину таких размеров несколькими динамитными шашками? – недоверчиво переспросил он на безукоризненном английском. – Да вы просто чокнутые!
– Нас не предупредили, что она такая здоровая, – угрюмо ответил Рейнольдс.
– Не предупредили… Тьфу ты, эти англичане точно с ума сошли. Ну и где ваш динамит?
– Тот деревянный мостик внизу обвалился. – Плечи Рейнольдса поникли, словно бы от осознания полнейшего провала. – А вместе с ним сгинул и динамит… и наши остальные товарищи.
– Невероятно, просто невероятно. – Гауптман покачал головой и двинулся было в сторону, но его окликнул Рейнольдс. – Ну что еще?
– Мой товарищ. – Морской пехотинец указал на Гроувса. – Вы же видите, он очень плох. Ему необходима медицинская помощь.
– Потом, – отмахнулся гауптман и обратился к солдату в радиоточке под откинутым пологом: – Какие вести с юга?
– Наступление через Неретвинский мост только что началось, герр гауптман.
Мэллори, в этот момент находившийся на некотором расстоянии от Миллера, отчетливо расслышал ответ радиста. Капитан как раз закрепил на стене поплавок и уже собирался поплыть к товарищу, как вдруг краем глаза заметил вспышку света. Он тут же замер и посмотрел вправо вверх.
