По гребню плотины шел часовой, то и дело перегибаясь через парапет и подсвечивая вниз фонарем. Обнаружение неизбежно, немедленно понял Мэллори. Часовой просто не сможет не заметить опорный поплавок, а то и оба сразу. Неспешно, придерживаясь за поплавок, капитан расстегнул молнию водолазного костюма, сунул руку за пазуху кителя и достал «люгер» в водонепроницаемом пакете. Затем извлек пистолет и снял с предохранителя.
Возле самой стены плотины на воду упал круг света фонаря. Внезапно луч замер. В центре светового круга отчетливо различался маленький предмет, подозрительно смахивающий на торпеду и прикрепленный присосками к стене, а рядом с ним – человек в водолазном костюме с пистолетом в руке. И пистолет – с навинченным на ствол глушителем, машинально отметил караульный – был направлен прямо на него. Часовой раскрыл рот в предостерегающем крике, однако таковой так и не последовал: прямо по центру лба солдата вдруг распустился красный цветок, и немец устало завалился торсом на парапет, свесив руки вниз. Фонарик выскользнул из его безжизненных пальцев и плюхнулся в воду.
Удар фонарика о поверхность воды произвел приглушенный звук сродни треску. В воцарившейся глубокой тишине его наверняка услышат наверху, подумал Мэллори. Капитан напряженно выжидал с пистолетом наготове, однако никакой реакции не последовало и через двадцать секунд, и тогда он решил, что более тянуть нельзя. Мэллори бросил взгляд на Миллера. Тот явственно услышал звук, поскольку озадаченно хмурился на командира и пистолет в его руке. Капитан указал на мертвого часового, свесившегося через парапет, и тогда лицо капрала прояснилось и он понимающе кивнул. Луна меж тем снова скрылась за облаком.
Андреа, левый рукав которого уже насквозь пропитался кровью, едва ли не нес хромающую Марию по усеянному кусками сланца дну ущелья, петляя меж валунов. Девушка с трудом могла даже подволакивать раненую ногу, что уж там идти самостоятельно. Добравшись до основания лестницы, оба молча воззрились на такие неприступные и бесконечные зигзаги металлического трапа, убегающего вверх в самую ночь. С покалеченной девушкой да собственной поврежденной рукой, рассудил Андреа, перспектива подъема и вправду весьма безрадостная. К тому же черт его знает, когда плотина взлетит на воздух. Он посмотрел на часы. Если все идет по расписанию, вот-вот и должна взорваться. Андреа оставалось лишь надеяться, что Мэллори, с его-то навязчивой тягой к пунктуальности, в кои-то веки выбьется из графика. Девушка взглянула на него и все поняла.
– Оставь меня, – проговорила она. – Пожалуйста, оставь.
– Даже не обсуждается, – отрезал Андреа. – Мария никогда мне этого не простит.
– Мария?
– Не ты. – Грек посадил девушку себе на спину и сам же и обвил ее руки вокруг своей шеи. – Моя жена. Боюсь, быть мне у нее под каблуком. – Он подошел к лестнице и начал подниматься.
Еще до начала операции генерал Циммерман для лучшего наблюдения за последними приготовлениями к наступлению приказал перегнать свою командную машину непосредственно на Неретвинский мост, и теперь она стояла точно на его середине, у самого края с правой стороны. Буквально в полуметре от нее лязгала, грохотала и ревела бесконечная колонна танков, самоходных гаубиц и грузовиков со штурмовыми подразделениями. По достижении северного конца моста техника рассредоточивалась вдоль берега реки в восточном и западном направлениях, временно укрываясь за крутым валом впереди перед финальным массированным наступлением.
То и дело Циммерман поднимал бинокль и осматривал небо на западе. С десяток раз ему слышался отдаленный гул приближающегося воздушного флота противника, и ровно столько же раз он обманывался. Снова и снова он обзывал себя тупицей, жертвой никчемных и трусливых фантазий, совершенно неподобающих генералу вермахта. И все же его упорно не оставляло чувство глубокой тревоги, и он по-прежнему вглядывался в небеса на западе. Ему, однако, ни разу не пришло в голову – для этого попросту не имелось оснований, – что смотрит он совсем не в ту сторону.
Менее чем в километре от него к северу генерал Вукалович опустил бинокль и обернулся к полковнику Янжему:
– Ну вот и все. – Голос его звучал устало и невыразимо печально. – Они переправились… почти все. Еще пять минут. Затем мы контратакуем.
– Затем мы контратакуем, – безучастно повторил Янжий. – Минут за пятнадцать мы потеряем тысячу человек.
– Мы просили о невозможном, – отозвался Вукалович. – И теперь расплачиваемся за ошибки.
Мэллори, сжимая в руке длинный вытяжной шнур, подплыл к Миллеру.
– Готово?
– Готово. – Капрал тоже держал шнур. – Значит, мы дергаем за эти вот проводки к гидростатическим химическим взрывателям и уносим ноги?
– У нас три минуты. Что с нами произойдет, если за это время мы не уберемся из воды, объяснять тебе не нужно?
– Даже не заикайся об этом, – взмолился капрал.
Вдруг он задрал голову и затем бросил взгляд на командира. Тот тоже расслышал быстрый топот наверху и кивнул Миллеру. Оба немедленно скрылись под водой.
