– Герр гауптман? – недоуменно уставился на него второй солдат.
– Уже слишком поздно, – пояснил офицер.
Мэллори какое-то время взирал на все еще бурлящее ущелье, затем развернулся и заглянул в бывшее водохранилище, уровень которого уже упал по меньшей мере метров на пятнадцать. Наконец повернулся к мужчинам и девушке. Он тоже ощущал себя невыразимо усталым.
Основательно избитый Андреа, раненую руку которого успели наскоро перевязать, вновь демонстрировал поразительную способность к восстановлению. Глядя на него, сказать даже было нельзя, что буквально десять минут назад он пребывал на грани полного обессиливания. Грек держал на руках Марию – девушка приходила в себя, но очень-очень медленно. Миллер тем временем закончил перевязывать голову Петару, который даже был в состоянии сидеть. Несмотря на ранения в плечо и голову, смертельная опасность, похоже, более ему не угрожала. Затем капрал склонился над телом Гроувса, но через пару секунд выпрямился, не отрывая взгляда от молодого сержанта.
– Мертв? – спросил Мэллори.
– Мертв.
– Мертв. – На лице Андреа появилась исполненная скорби улыбка.
– Мертв. А мы с тобой живы. Потому что этот парнишка мертв.
– Он был расходным материалом, – бросил Миллер.
– И молодой Рейнольдс, – невыразимо устало проговорил Андреа. – Он тоже был расходным материалом. Как ты там сказал ему вчера днем, дружище Кит? Потом времени у нас уже может не быть, так? И его действительно не оказалось. Для молодого Рейнольдса. Этой ночью он спас мне жизнь – дважды. Еще он спас Марию. Спас Петара. Но вот для спасения собственной жизни оказался недостаточно сообразителен. Зато мы сообразительные – старые, мудрые, опытные. Потому-то старые выживают, а молодые гибнут. И так было, есть и будет всегда. Мы дразним молодых, насмехаемся над ними, не доверяем им, дивимся их молодости, глупости и невежеству. – С неожиданной для него нежностью он убрал мокрые волосы с лица Марии, и девушка улыбнулась ему. – И в конце концов они оказались лучше нас…
– В этом, пожалуй, да, – отозвался Мэллори. Затем печально посмотрел на Петара и изумленно покачал головой. – Только подумать, они все трое мертвы – Рейнольдс, Гроувс, Сондерс, – и никто из них так и не узнал, что ты возглавлял английскую шпионскую сеть на Балканах.
– Невежды до самого конца. – Миллер сердито отер рукавом лицо. – Некоторые так и не узнают. Не узнают, и все тут.
Кэптен Йенсен и генерал-лейтенант английской армии снова находились в помещении оперативного штаба в Термоли, но на этот раз уже не метались по нему. Дни метаний миновали. Правда, на лицах их по-прежнему лежал отпечаток усталости, и даже морщины как будто пролегали глубже, нежели несколькими днями ранее, но вот изнуренности на них заметно уже не было, и из глаз исчезла тревога, а если бы им вздумалось выбраться из удобных кресел и пройтись, возможно, в их походке стала бы заметна вернувшаяся упругость. Оба мужчины держали в руках даже не стопки, а стаканы.
Йенсен потянул виски и изрек с улыбкой:
– А я думал, место генерала – во главе вверенных ему войск.
– Не в современную эпоху, кэптен, – уверенно возразил генерал. – В тысяча девятьсот сорок четвертом году мудрый генерал направляет свои части из тыла, километрах в тридцати позади. Да и потом, бронетанковые соединения продвигаются так быстро, что мне за ними ни за что не угнаться.
– Что, вправду так быстро?
– Ну, конечно же, не так быстро, как сейчас мчатся к югославской границе отведенные прошлой ночью с линии Густава немецкие и австрийские дивизии. Но все равно скорость наступления впечатляет. – Генерал вознаградил себя щедрым глотком виски и довольно улыбнулся. – Хитрость удалась, прорыв осуществлен. В общем, ваши люди прекрасно поработали.
Они разом повернулись в креслах, когда в массивные кожаные двери вежливо постучали, после чего в помещение вошел Мэллори, а за ним и Вукалович, Андреа и Миллер. Все четверо были небриты и выглядели так, будто не спали целую неделю. Рука Андреа висела на перевязи.
Йенсен встал, осушил стакан, отставил его на стол, затем невозмутимо посмотрел на Мэллори и произнес:
– Успели в самый последний момент, да?
Мэллори, Андреа и Миллер обменялись безучастными взглядами. На какое-то время воцарилась тишина, затем капитан отозвался:
– Да, пришлось кое с чем повозиться.
Петар и Мария лежали, взявшись за руки, на походных кроватях в военном госпитале в Термоли, когда в палату вошли Йенсен и трое коммандос.
– Рад слышать обнадеживающие вести о вас обоих, – бодро провозгласил кэптен. – Привел вот… хм, друзей попрощаться.
– А что это за госпиталь такой? – сурово вопросил Миллер. – Эй, а как же высокий моральный облик армии? Разве для мужчин и женщин палаты не раздельные?
– Они женаты вот уже почти два года, – мягко заметил Мэллори. – Неужто я забыл тебе сказать об этом?
– Естественно, не забыл, – с отвращением бросил Миллер. – Просто у тебя вылетело из головы.
– Кстати, о браке… – Андреа прочистил горло и попробовал зайти с другой стороны: – Возможно, кэптен Йенсен помнит, что на Навароне…
