– Что ты делаешь? Пожалуйста, Хлоя, умоляю тебя. Отдай ее мне.
– У нас мало времени. Солнце уже садится.
– Что это значит?
– Он не такой, как ты думаешь.
– Кто?
– Мой отец, твой
– Конечно же, такой! Он потрясающий человек, и он очень тебя любит. Пожалуйста, отойди от окна.
– Нет, не такой, Джоанн. Он злой, и он скоро вернется. О, и вы с Эви умрете.
Земля уходит у меня из-под ног. Господи, Ричард! Почему он не позвонил? Или, может, позвонил, а я не услышала, потому что у меня не было при себе телефона? Но почему он не позвонил на домашний? Он уже должен был приехать в отель. Он наверняка волнуется. Я замечаю трубку в углу комнаты. Если до нее дотянуться, то я смогу позвонить в полицию.
– Послушай, милая, мы с твоим папой готовы помочь тебе. Я обещаю. Мы о тебе позаботимся.
Хлоя все еще смотрит в окно.
– Тебе лучше уйти, если не хочешь погибнуть.
Нужно сохранять спокойствие. Она может выкинуть Эви в любую секунду. Я медленно продвигаюсь в сторону телефона.
– Я понимаю, непросто смириться с появлением младшей сестры, если раньше для отца ты была центром вселенной.
– Это вряд ли, – отзывается она.
– И я знаю, что когда Софи родилась, тебе было тяжело. Но все не обязательно должно быть так. Мы с Эви уедем, только вдвоем. Вы с отцом можете остаться здесь. Пожалуйста, закрой окно, Хлоя.
– Солнце опускается. Ты видишь?
– Да, пожалуйста, закрой окно. Эви простудится.
Она оборачивается.
– Что ты только что сказала про Софи?
– Я знаю, что тебе было тяжело, когда она родилась.
– Мне не было тяжело. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.
– Когда твоя мама полностью сосредоточена на другом ребенке – думаю, это совершенно нормально. Все братья и сестры в некоторой степени ревнуют друг к другу.
– Это он тебе так сказал?
Эви сосет палец, опустив голову на грудь Хлои. Она смотрит на меня. Я протягиваю к ней руки.
– Отдай мне Эви.
Дочка отворачивается и утыкается лицом в шею Хлои.
– Я любила свою маленькую сестренку. Любила ее больше всего на свете. – Она прижимает к себе Эви.
О господи.
– Дай мне подержать ее.
– Не могу. Если я отдам ее тебе, ты позвонишь в полицию.
– Мы поможем тебе.
– А если ты позвонишь в полицию, ты умрешь. Ты и Эви.
– О боже. Ты с ума сошла. Ох, слава тебе господи! – зажимаю рот руками.
Вдалеке на дороге я вижу фургон Саймона. Он возвращается.
Я бегу к окну, вытянув руку. Она хватает меня за запястье и резко опускает вниз.
– Я не сошла с ума, Джоанн. Во всем виноват он, понятно?
– Если ты отдашь ее, я ничего не скажу Ричарду. Обещаю. – Я снова смотрю в окно. Саймон почти приехал.
– Послушай меня. Мой отец убил Софи, а потом и маму. И он сделает это снова. Ричард хочет сделать то же самое с тобой и Эви, но я не могу этого допустить.
Я даже не пытаюсь понять, о чем она говорит.
– Я делаю это, чтобы помочь вам с Эви. Понимаю, сейчас ты мне не веришь, но, можешь не сомневаться, скоро тебе все станет ясно.
Саймон выходит из фургона и берет… Что это? Лопата? Он бросает ее на заднее сиденье.
– Саймон! – кричу я.
Хлоя закрывает окно и таращится на меня.
– Какого черта ты делаешь?
– Ничего я не делаю! Господи, пожалуйста, отдай ее мне, Хлоя!
– Нет! – Она сильнее вцепляется в Эви. – Я уже сказала. Не могу.
Мое сердце падает. Я гляжу на Хлою. Она снова поворачивается к окну, а я смотрю на ее затылок. Думаю приложить руки ко рту и позвать Саймона погромче, но это все равно бессмысленно. Во всяком случае, пока она держит на руках Эви.
Она все еще не обращает на меня особого внимания, и я использую эту возможность, чтобы поближе подобраться к телефону. Я медленно поднимаю трубку и подношу ее к уху. Гудков нет. Тишина. Линия выключена. Я роняю телефон, и он со стуком падает на стол. Сжимаю голову руками.
– Что ты сделала? – кричу я.
– Я уже сказала. Он скоро вернется, и если ты не будешь делать, что я тебе говорю, то умрешь.
– Ты больная! Прекрати это немедленно!
Саймон ищет что-то в траве рядом с фургоном. Если бы он только посмотрел наверх, может, я сумела бы привлечь его внимание. Если бы я могла… Но что я в силах сделать? Поднять руку, пока Хлоя не видит? Но сработает ли это?
– Я не больная. Разве отец тебе не говорил? Со мной все совершенно нормально.
– Он просто не хочет этого признавать. Но он на три месяца положил тебя в психиатрическую больницу, разве не так?
– Да, – спокойно подтверждает она. – Это правда. Он отослал меня. Сказал, что если я продолжу всем говорить о постороннем в доме той ночью, то никогда оттуда не выйду.
Саймон возвращается к пикапу. Сердце колотится у меня в груди. И потом – о, чудо! – он разворачивается, смотрит наверх и машет. Я поднимаю руку за спиной у Хлои, но, кажется, он меня не видит. Только ее. Сейчас уже слишком темно, и я стою слишком далеко от окна.
Я подхожу ближе к Хлое. Она не возражает, не смотрит на меня. Просто машет Саймону в ответ.
– Послушай меня внимательно, Джоанн. Не звони в полицию. Не пытайся позвать Саймона. Папа не ездил ни на какую конференцию в Испанию. Он просто сделал вид, а потом пробрался обратно в дом и столкнул мою мать с третьего этажа.
