– Страшно мне. Я просто не знаю, я им такой вообще нужен?.. Или лучше уж им меня помнить таким, каким я ушел? – старик вздохнул, громыхнув граненым стаканом. – Хотя знаешь, пойду! Плевать, что будет… Двадцать лет плыл по течению, думал, что все за меня само как-то должно сложиться… Да только видно, так жизнь не работает. Как с теми работорговцами: вмешался и все сладилось. Надо и дальше так же. Настало время все в свои руки брать! – воскликнул почтальон и в сердцах ударил по столу.
– В свою руку, – шутливо поправил Маркес, но тут же осекся, увидев холодный взгляд Графа.
Евграф задумчиво посмотрел на почтальона и кивнул:
– На, от сердца отрываю ведь, – браток со вздохом передал почтальону сумку, и тот, открыв ее, увидел десяток болотно-зеленых рубчатых лимонок, лежащих на дне, и дорогой чехословацкий пистолет-пулемет «Скорпион», ценящийся на Пустошах за свой миниатюрный размер.
– Да бери, не бойся, в багажниках машин еще много такого хабара. Сходи на рынок, сменяй на рубли. Хватит и на первое время, чтоб пожить, и на всякие бусики-трусики для жены с дочкой. Благодарить не надо: Граф долг помнит. Ну что, пойдешь к семье прям сейчас или с утреца завтрашнего?
– Сейчас пойду, итак откладывал слишком долго, – Семен Афанасьевич вздохнул и поправил ворот рубашки. – А там будь что будет. Ну а ты, Граф? Что делать будешь?
Бандит задумчиво пожал плечами.
– Ну, сперва пообживусь немного. Куртку себе справлю из черного бархата, рубаху под нее куплю нейлоновую, а после и новую жизнь начну. Хватит с меня всего этого, всласть я нашестерился в Усть-Ажурске. Завязывать пора. Теперь я сам банду сколочу, да такую, что Сема Воронок кони от зависти двинет! Две машины при пулеметах есть, патроны есть, десяток подручных тоже считай наличествует – что еще надо для начала? Край тут богатый, мужики непуганые, девки сочные. Будем с парнями торгашей местных крышевать, караваны грабить, а будет кто против, тех под нож пустим!
Граф улыбнулся, и его голубые глаза заволокла мечтательная дымка.
– Давай, Семен, выпьем за нас! Хорошо все то, что хорошо кончается!
I
Ядерная бомба упала где-то позади, и Витька, как его много раз учили, бросился на землю – ногами в сторону взрыва, укрыв руками голову. Упал неудачно: автомат больно, до синяка, врезался в плечо, но Витька, не обратив на это внимания, переждал взрыв, а затем бросился короткими перебежками к углу строящегося дома, продолжив стрелять по наступающим натовцам. Американцы лезли со всех сторон, не взирая на огонь советской пехоты, явно решив воспользоваться своим численным превосходством и одной дерзкой атакой выбить советских солдат с занятой ими стройки.
Откуда-то из кустов выскочил Саня, командир их отряда, и, на ходу стреляя из карабина, спешно укрылся рядом с Витькой.
– Труба дело. Со всех сторон зажали, – Саня поправил сбившуюся на лоб пилотку с красной звездой и перехватил оружие поудобнее. – По моему сигналу в контратаку пойдем: штаб гадов этих громить. Держи гранаты – отвлечешь их.
Сжав в руке лимонки, Витька перебежал к валяющимся во дворе бетонным плитам и, засев за ними, осмотрелся. Натовцы были всюду, а командовавший ими американский майор, совсем распалившийся от безнаказанности, и вовсе залез на крышу сарая, и, не скрываясь, стоял там в полный рост, от бедра строча по советским солдатам из пулемета и во всю глотку крича что-то на английском.
Еще одна ядерная бомба разорвалась неподалеку, но Витьке было не до того. Не обращая внимания на ее грохот, он подскочил к сараю и с размаха швырнул гранату прямо в обнаглевшего пулеметчика.
Попадание вышло неудачным: граната прилетела натовскому майору точно в лоб, и тот, не удержавшись, с криком рухнул с крыши, ломая раскинувшиеся под сараем заросли лопухов.
Боевые действия остановились. Натовские и советские солдаты, забыв про перестрелку, кинулись к упавшему. Даже Жора, что засел на втором этаже недостроенной панельки и закидывал двор мешками со строительным мусором (изображая этим работу штатовского ядерного бомбардировщика Б-52), проворно соскочил вниз, вслед за остальными ребятами.
Тем временем американский майор, он же Эдик Трубкин, уже пришел в себя и выбирался из лопухов, потирая оставленную ударом яблока шишку.
Витька, первым подскочивший к пострадавшему, попытался было объяснить, что все вышло случайно, но Эдик мрачно посмотрел сперва на обидчика, а потом на свой пулемет. Сколоченное из деревянных досок оружие оказалось куда менее прочным, чем Эдик: пулемет треснул пополам, а изображавшая дисковый магазин большущая консервная банка из-под селедки, была смята и торчала набок.
Сверкнув глазами, бывший майор отбросил сломанное оружие и, не слушая оправданий Витьки, кинувшись на обидчика с кулаками. Через миг они уже катались по пыльной земле, окруженные гикающими, забывшими про войнушку мальчишками.
Эдик был на год младше, но праведный гнев придал ему таких сил, что в первую же минуту Витька лишился трех пуговиц на рубашке. Впрочем, тот быстро сквитался, до треска рванув ворот майки Эдика, после чего драка разгорелась с новой силой.