По тонущему в снегу городу заметались слухи, они вползали в него вместе с грузовиками везущими раненых и убитых ополченцев и слухи эти были красными как кровь. Были они про Графа, что вернулся со своей бандой из Трудограда, приведя оттуда многие десятки жадных до добычи отморозков. Витька услышал про то, как в новогоднюю ночь уголовники ворвались в ничего не подозревавший хутор под Новыми Зорями и зверски расправились с его жителями. Говорили про жестокие пытки, про сожженных заживо людей и про то, что бандиты ведут жестокий бой, пытаясь удержаться за его стенами, про атаки ополченцев захлебывающиеся в свинце и про десятки заметаемых снегом трупов краснознаменцев под разрушенными стенами хутора.
Все закончилось утром под Рождество. Улица вдруг наполнил шум грузовиков, гомон людей и вскоре дверь в их дом заскрипела, впуская с улицы крепкий мороз. Уставший, заросший щетиной отец, в пропахшем порохом бушлате шагнул к кинувшейся ему навстречу семье. Он долго обнимал их, а затем тяжело сбросил на стол свой грязный вещмешок и помедлив раскрыл, вытряхивая содержимое на стол. Кухня наполнилась звоном и стуком, блестя в свете лампы рушился на столешницу металлический град: сине-белые банки сгущенки, красно-золотая тушенка, коричневые с ржавчиной банки кофе и целомудренно завернутые в тряпки фруктовые консервы, все это сказочным, фантастическим дождем вылилось перед семьей. Мама расплакалась. Опять.
– Теперь все будет хорошо, – отец улыбнулся и снова обнял семью. – Теперь мы заживем.
Зимние ночи становились все короче, а вместе с уходом тьмы Витька начинал чувствовать, как меняется Краснознаменный. Из лиц людей впервые уходила безысходность. Жить стало легче, пошла торговля, а власти стали выдавать пайки. Каждый месяц теперь мама возвращалась с коробкой полной консервов, круп и макарон. Однако откуда появилось такое изобилие так и осталось секретом, строго охраняемым военными. Это явно было как-то связано с Нехорошим хутором, где теперь круглосуточно дежурили ополченцы из города, денно и нощно строящие ДОТы и ДЗОТы на его выжженных руинах.
Вскоре из Краснознаменного начали выходить караваны, они везли еду в окрестные села и деревни, конечно уже не просто так, но в обмен на хотя бы условное признание власти правительства города над ними. В Трудоград же по железной дороге теперь уходили вагоны топливом и едой, а в обмен шли станки и приборы. На окраине начал строится завод, а по весне с Ростова-на-Дону условились пригнать несколько стад коров для колхозов.
Зимняя тьма уходила. Над Краснознаменным всходило солнце.
I
Солнце заходило. Густой снег мешался с хлопьями пепла. Опустошенная рабовладельцами деревня догорала, и остовы домов укрывали лежащие на улицах трупы горьким черным дымом.
Он велел водителю остановить УАЗ рядом с одним из тел. Хлопнула дверь, начищенные хромовые сапоги смяли кровавую снежную кашу. Человек наклонился, разглядывая прошитого пулеметной очередью парня, которому вряд ли было больше шестнадцати лет. Тот все еще сжимал в руках автомат, но его бледное, мальчишеское лицо уже разгладилось и отрешилось от всего вокруг. Теперь в нем читалась разве что легкая тоска о жизни, которую уже никогда не увидят его остекленевшие, запорошенные снегом глаза.
Склонившийся над убитым мужчина тронул его обшитый дешевым мехом ворот, бережно поправляя выбившийся из-под куртки теплый, вязанный крючком шарф. Человек тяжело вздохнул и погладил лежащего по слипшимся от крови, смерзшимся волосам. Он знал, когда все закончится, ему придется взглянуть в глаза и его родным, и родным всех тех парней, что сейчас лежали по опустевшим улицам взятой охотниками за рабами деревни.
– Как же так… – он закурил, оборачиваясь к главе штурмовавшего деревню отряда. – Пятнадцать человек за одно утро потерять… Сулим, я недоволен.
Проштрафившийся командир, что так не удачно провел нападение, молчал, впрочем, генерал сам прекрасно знал, почему штурм обошелся его налетчикам такой кровью: на Южных Пустошах устанавливался порядок. В поселках и городках появлялись лишние деньги и с каждым годом границы с землями бензиновых баронов укреплялись все сильнее. Десять лет назад Ахмед-Булат и помыслить не мог о том, чтобы у пограничников хватило сил отсечь его отряды от баз снабжения, нарушив поставки не только патронов и медикаментов, но и топлива для БТРов и вооруженных машин.
Сейчас же, пришлось вести штурм не только без бронетехники, но даже без толковой разведки: к деревенским на выручку выдвинулись отряды ополчения из Краснознаменного и нужно было спешить. К счастью, солдаты Ахмед-Булата были достаточно тренированы, чтобы из пулеметов и противотанковых ружей подавить открывающие по ним стрельбу огневые точки, да и гранат для зачистки домов у них еще было в избытке.
Ахмед-Булат снова повернулся к Сулиму.
– Сколько рабов взяли?