Ахмед-Булат хмурился, разглядывая флажки на карте, обозначавшие пограничные посты. Когда он только начинал торговлю людьми, это была лишь цепочка застав, сквозь которую его отряды просачивались даже без боя. Сейчас же всю восточную граница Пустошей занимал плотный частокол флажков погранзастав и блокпостов поддержанный раскиданными по дорогам крепостями ополчения.
Сулим еще что-то говорил, рассказывая об успехах в устройстве лагеря, но командир поманил его к карте.
– Сулим… Скажи сколько мы взяли рабов по этой зиме? Восемьсот сорок? А в прошлую?
Сулим задумался, вспоминая и наконец сказал, что было под тысячу.
– А пять лет назад? Мы меньше двух-трех тысяч голов за рейд и не брали. Укрепляются Южные Пустоши с каждым годом. Летом наверно я тебя с отрядом человек в сто партизанить туда отправлю. Поля им пожжешь, мосты повзрываешь, плотины. А то больно уж хорошо они там зажили, раз у них средства на содержания ополчений появляться стали. Да, Краснознаменным особенно плотно займешься: нужно им электростанцию подорвать для порядка, и пригороды выжечь. Все ясно?
Сулим лишь козырнул, ему как и генералу было понятно, что чем сильнее становится города Пустошей, тем меньше прибыли приносит их торговое дело.
Давно ушел Сулим, давно затих лагерь. Генерал наконец оторвался от карты, скинул китель и рухнул на кровать. Сна не было. Сдавшись, он велел привести из бараков пару деревенских девок посмазливее, но их неумелые ласки и запуганные глаза теперь не забавляли его как обычно, а лишь раздражали. Наконец генерал прогнал их, отвесив пару затрещин на прощание, после чего посмотрев на часы, вызвал ученого раба.
До Войны престарелый раб был членом союза писателей, знал лично самого Трудова и Шолохова, а будучи захваченным бойцами Сулима, который имел острый глаз на полезных людей, не был отправлен в расход из-за своего возраста, но наоборот, размещен в бараках с другими пленными и даже получил такую же пайку еды как и взрослые мужчины. С тех пор старик не раз и не два покидал свой барак по ночам, чтобы рассеивать рассказами и ужимками то скуку бойцов Сулима, а то и меланхолию самого генерала.
Войдя в комнату, писатель испуганно закланялся и сев в уголок, заискивающе посмотрел на Ахмед-Булата.
– Что вы желаете услышать сегодня, господин генерал? Возможно что-нибудь из классики? Может Шекспира или Гоголя? Или у меня есть несколько пьес моего сочинения…
Генерал лишь махнул рукой:
– Не то настроение. Лучше расскажи какую-нибудь легенду, из тех, что гуляет по Пустошам.
– Легенды? Да, я слышал некоторые… Хотите услышать историю о пионерском лагере, который не успели эвакуировать в Войну? Говорят, за его рухнувшим забором, до сих пор по ночам трубят горны и бледные фигуры…
– Старик, детских страшилок я не хочу, давай что-нибудь посерьезнее, – Ахмед-Булат скривился, жестом подгоняя старика.
– Тогда может вам будет интерес рассказ о знаменитой Проклятой Статуе Ленина и том, что случилось с мутантами, что попытались отвезти ее на переплавку?
– Сто раз уже слышал. Ну-ка быстро что-нибудь интересное вспомнил, иначе ведь сам знаешь, велю тебя выпороть, без всякого уважения к возрасту. Последний шанс даю.
Рассказчик сжался, испуганно замолчав, но когда генерал уже собрался кликнуть охрану, чтобы поучила раба уму, тот наконец что-то вспомнил и начал говорить:
– Я расскажу вам правдивую историю о Красной ведьме, – старик замер, но поняв, что окрика генерала не последует, облегченно повел свой рассказ. – История случалась в то время, когда ракеты уже перечертили наш мир наново. В одной далекой деревеньке, жили святые люди. Питались они лишь тем, что давал им Бог, молились еженощно и ежеденно и всячески старались побороть деяниями своими, то зло, что жило в Пустошах.
Однажды, о мой господин, в ночь когда Чигирь-Звезда светила особенно ярко, прямо по ее лучам в деревню спустилась Красная ведьма, со своими подручными бесами и хотела она лишь одного – погубить поселян ибо свет их душ, жег даже глаза дремавшего под горами Сатаны. Ведьма хотела отравить колодцы и испортить еду, убить скот и увести детей, но один молодой поселянин молившийся той ночью в своем саду, увидел, как та крадется в их храм, чтобы осквернить иконы и образа, и поднял в деревне тревогу. Бесов перебили, а саму ведьму убить не удалось, ибо защищало ее Слово Власти данное ей самим Сатаной. Все что смогли поселяне – кинуть ее в самый глубокий подвал и запереть на семь железных засовов и семь тайных молитв.
Но рано обрадовались они своей победе над злом. Когда Сатана понял, что лучшая его ученица пропала, он явился во сне к одному из местных бандитов, надоумив его прийти к тем святым людям.
Сколь не были скромны поселяне, но и они нуждались в оружии и патронах для защиты семей своих, а потому и пустили они в свою деревню того бандитского главаря. Накормили они разбойника, выменяли на свои скудные запасы оружия и патронов к нему, а сын местного старейшины, бывший с бандитом одних лет, пригласил его в свой дом, дабы накормить и напоить его.