– Прошу всех сохранять спокойствие, – наконец изрек Поджигайло перед собравшимися у бараков рабочими. – Я думаю всем понятно, что этой ночью нас попытались запугать. Трудоградские богатеи наверняка подослали к нам бандитский отряд, чтобы посеять среди нас панику. А что вы хотели? Трудоградским торгашам наш торф поперек горла поди встал. Они ж у баронов не просто мазут для котельных перекупают, но и спекулируют им втридорога. Вот и наняли бандитов, чтоб нас попугать. Да ничего, мы люди тертые. Ночью устроим засаду.
VII
Вечером в бараках было мрачно. Люди поминали погибших товарищей, да тревожно переглядывались, когда за стенами слышался шум. Военные уже ушли как только стемнело: два пулеметчика заняли позицию на чердаках брошенных домов, что стояли неподалеку, четверо бойцов с автоматами уговорились засесть в заросшем яблочном саду рядом с бараком, Кипятков же, вооруженный пулеметом Дегтярева который передал ему по знакомству капитан катера, решил занять другой дом, чтобы обеспечить перекрестный огонь.
Искре не спалось. Отвлекал бьющий по крыше дождь, казалось еще сильнее нагнетающий в голове тревожные мысли. Ей было очень страшно, не за себя – за Кипяткова. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем ей удалось провалиться в забытье. Давно погасшая лампочка над головой снова начала разгораться, и ее красный цвет вновь размыл барак и окружающий мир.
Вокруг заброшенной деревни ходили тени. Теперь их было девять. Они прислушивались, медленно направляясь туда, где за полупрозрачными стенами домов, расположились сидящие в засаде люди. Фигуры радовались. Людей в бараке было слишком много для них, а вот справиться с теми, кто был вне его стен они могли. Искра захрипела, задергалась, пытаясь заставить себя проснуться, когда фигуры беззвучно пересекали заросший сад, со всех сторон набрасываясь на лежащих в засаде автоматчиков, лезли на стены домов, выдергивая стреляющих во все стороны пулеметчиков с чердаков и тащили, тащили упирающихся, хрипящих от страха людей к реке.
Последним на их пути оказался дом, из которого отчаянно палил Кипятков. Не обращая внимания очереди, что пробивали их тела, вырывая из них целые клоки полного червей мяса, твари ринулись прямо на огонь пулемета.
Кипятков высадил по тварям весь диск, и лишь после этого бросился к двери, напоследок встретив полезшую было в окно фигуру страшным ударом пулемета. Кинувшись в кухню, матрос сорвал с пояса гранату и швырнув в коридор выдернул из кобуры ТТ. ныряя в погреб. Крышка хлопнула одновременно с разрывом лимонки, врубившейся сотней железных осколков в выцветшие бумажные обои и заполнивших коридор тварей.
Силуэты приняли метал беззвучно, лишь повалились, чтобы очень скоро снова подняться. Войдя на кухню, они слепо зашарили по ней, топчась ногами прямо на люке подпола и наконец, не найдя никого, ушли в туманную завесу дождя.
В то же утро два десятка рабочих бежали со стройки. Наверно бежало бы куда больше людей, но Поджигайло, напуганный до чертиков, вышел на связь с Трудоградом, докладывая о ситуации.
– Товарищи! – Поджигайло ворвался в барак, останавливая спешно собиравших дорожные мешки рабочих. – Помните о взятых на себя перед городом обязательствах! К вечеру уже прибудет помощь. Нам обещан бронекатер с двумя десятками солдат, там даже огнеметчики будут. И пару человек в спецброне обещают.
Поджигайло долго успокаивал людей, увещевал, грозил и, в конце концов, рабочие согласились остаться.
Между тем Искра поймала наконец Кипяткова, благополучно отсидевшегося в погребе до прихода подмоги, потребовав его выложить все, что он знает о случившемся, ибо то, что матрос что-то скрывает, давно не было для революционерки секретом.
Помолчав, Кипятков наконец махнул рукой и поведя ее прочь от бараков начал говорить:
– Давно рассказать надо было, да Поджигайло запретил, чтоб люди не разбежались… Ему ведь Буревестник за этот мост новую должность обещал. Да и я не хотел панику наводить: уверенности то у меня все равно нет… Я по рекам и морям пятнадцать лет как хожу и уж про все, что с водой связано знаю. В общем, есть один слух, что матросы речфлота друг другу пересказывают.
Кипятков поманил девушку к себе и перешел на шепот:
Слышала поговорку: в тихом омуте, черви водятся? Так это про червей мокрецов. Они как кожники, только те черви в болотах больше плодятся, а мокрец водичку чистую любит, проточную.